Женщина поправила то, что она считала прической, а затем рявкнула так, что у Джима затряслись коленки:
- Какого черта вы делаете?! Каждый раз одно и то же! Вы что, недоумки, а?!
Толпа затихла и притаилась. Женщина еще раз плюнула на землю и продолжила:
- Так, спокойно. Все знают, что места им хватит! А теперь, пшли все по норам!
Женщина пропала в вагоне, и все ринулись внутрь, толкая и пихая друг друга. Кто-то грозился расправой, кто-то возмущался, что он стоял впереди, а его оттеснили назад. Один кричал, что занимал место, но кто-то двинул ему локтем в бок, и он притих.
Джим ошарашено смотрел, не понимая, что происходит. Она ведь сказала, что всем места хватит. Зачем они создают давку? Джим пришел в себя, когда пробегающий мимо «пальтовый» пихнул его в плечо.
- Смотри, где стоишь! Чего рот раззявил! – крикнул он Джиму вдогонку.
Джим сообразил, что если не пошевелится, то может и не попасть в трамвай, благо толпа уже практически рассосалась. Он лихо запрыгнул в первый вагон и словно очутился в законсервированной банке с рыбой. Его тут же кто-то подпер сзади, впечатав в человека спереди. «Прошу прощения, мистер», - все повторял Джим. Он извинялся перед каждым кого касался, что вылилось в бесконечный поток извинений. В ответ ему сыпались либо угрозы, либо его благородно одаривали презрительным взглядом, либо вовсе посылали туда, куда Джиму идти совсем не хотелось. Трамвай наконец тронулся, и Джим ощутил волнительный трепет. Наконец-то они направились…а куда они вообще направились? Но Джиму уже было все равно, он был вне себя от радости. Куда бы его ни вез этот проржавевший металлолом, там его ждут и в нем нуждаются.
Он встретился взглядом с одним «плащевым» и попытался с ним заговорить, ведь надо налаживать контакт с коллегами:
- Прошу прощения, мистер, не скажите, как тут с оплатой проезда?
Человек уставился на него суровым и весьма пугающим пронзительным взглядом.
- Мистер? – повторил Джим, убедиться, что его вообще слышат.
Человек продолжал смотреть как завороженный. Джиму стало не по себе, и он опустил глаза. Через несколько секунд он решил проверить, смотрит ли на него этот странный человек и к своему ужасу, этот тип так и не оторвал от него взгляд. Джим попытался изменить свое положение, подвинуться и повернуться, лишь бы не видеть этого человека. Вся жижа из людей вокруг Джима начала возмущаться, толкаться и ругать его, как только можно. Джим покраснел, ему было неловко, что он стольким людям доставляет неудобства. В трамвае стоял постоянный гул. Но никто не вел задушевные и пространные беседы. Каждый открывал рот только для того, чтобы выразить свое недовольство соседом или же просто поучаствовать в чужих разборках. Джим никогда еще не ощущал столько злобы вокруг, да и в себе. Эта злоба распирала его, рвала внутренности в клочья. Ему хотелось кричать и ругаться. Отовсюду до него доносились обрывки чьих-то перепалок:
- Перестань меня пихать! Мне некуда деться!
- Мне тоже! Двигайся!
- Ты что, тупой?!
Или же:
- Перестань прижиматься ко мне!
- Да нужен ты мне больно! Меня сзади подпирают.
- Мне плевать! Еще раз прижмешься, я сломаю тебе ногу!
- Я тебя забыл спросить, к чему мне прижиматься! Попробуй сделать мне хоть что-нибудь, и ты пожалеешь.
Джим балансировал на одной ноге, рукой он с трудом держался за поручень, голова была вдавлена в чью-то спину, вторая рука была абсолютно неподвижна. Ее зажало между двумя «пальтовыми», и она уже начинала молить о помощи. Он чувствовал, как пот тяжелыми ручейками сползает со лба, дышать становилось все сложнее. Сердце стучало как бешенный локомотив.