- Спасибо, мистер, - заулыбался Джим.
- Да не за что. И зови меня Адам, - Адам развернулся и уже собирался уходить, но его окликнул Джим.
- Окей. Адам, постой. А что там? В желтой пещере?
- Отдел кадров, - Адам грациозно подмигнул и скрылся в толпе.
Джим еще пару минут всматривался в прохожих, чтобы увидеть Адама. Как ни странно, но он не смог вспомнить его лица, хотя говорил с ним десять секунд назад. Но оно почему-то казалось ему совершенным, как если бы его мастерил древнегреческий скульптор. После разговора с Адамом Джим ощущал небывалую легкость и приподнятость духа. Он снова верил в этот чудесный мир и был готов служить ему, как и представлял себе ранее. Джим зашагал почти вприпрыжку по желтым стрелкам, что оказалось несколько сложнее, чем он думал. Табличек и стрелок было намного больше, чем казалось, когда Джим смотрел на них возле двери. Всевозможных оттенков было столько, что Джим иной раз не мог понять, чем одна табличка отличается от другой. Стрелки постоянно перепутывались и пересекались, образуя гигантские узлы. Тут Джиму пригодились его навыки, его сверхспобосности, как он сам их и называл, оставаясь наедине с собой. Он сразу вспомнил пачку его любимых кукурузных хлопьев – шоколадные с арахисом, которые он заливал чудесным тягучим шоколадным молоком. На обратной стороне там всегда была какая-то детская игра. Чаще всего встречался лабиринт, где надо было помочь заблудившейся хлопушке по имени Хью добраться до миски с молоком. Чуть реже попадалась игра, где нужно было правильно соединить линии. Джим никогда не выкидывал упаковку из-под хлопьев, пока не вырежет игру с обратной стороны. Лабиринты стопками лежали у него в комнате, а линии он предпочитал соединять, усердствуя в уборной. Джим рассказывал своему унитазу как правильно проходить ту или иную линию, а тот покорно отвечал молчанием. Поэтому туалет всегда был забит картонками с «соедини линии». Через какое-то время, он их все же выкидывал, когда проходил каждую на пять раз, но к тому времени накапливались новые. Если бы Джиму пришло в голову построить дом, то он запросто мог бы использовать весь этот картон и построить многоэтажку. Ему хватало одного взгляда, чтобы пройти игру, но он все равно раз разом их проходил. И всякий раз, когда Джим проходил игру, он ощущал мощный прилив гордости, повышая чувство собственной значимости. Будто он, каждый раз завершая очередную игру, спасал человечество от какой-нибудь страшной катастрофы или злодея-террориста.
Сейчас он стоял и водил пальцем по воображаемой картонке с игрой в поисках правильного выхода. В конце концов, спустя получасового блуждания, Джим нашел заветный отдел кадров. Он подошел к пещере и собирался уже было постучать, но стучать было некуда и незачем. В пещере отсутствовала дверь. Посередине стоял стол, за которым сидела женщина с хмурым лицом. Почему здесь все кроме Адама с такими угрюмыми лицами? Женщина делала вид, что не замечает Джима, пока тот не подошел к столу, который вблизи оказался ему по грудь. Издалека он казался Джиму меньше. Он почувствовал себя ребенком, пытающимся украсть конфету со стола, а потом вспомнил старые фильмы, где дети выглядывают из-под стола, когда их отчитывает строгий отец за разбитую тарелку и к нему подступил страх.
- Я ничего не делал, - вырвалось у Джима.
Женщина подняла глаза и посмотрела на Джима безо всякого удивления. Похоже, превращение в ребенка возле ее рабочего места было привычным делом.
- Имя, – резко сказала она.
- А вы тут не очень-то дружелюбны, да? – улыбаясь, спросил Джим.
Но его улыбка моментально превратилась в гримасу ужаса, когда женщина вновь взглянула на него.
- У меня полно работы, молодой человек. Если ты и дальше намерен задавать тупые вопросы, то проваливай и не трать мое время впустую. Ясно выражаюсь?
- Вполне, - сказал Джим и виновато опустил голову.
- Ну, и?! – закричала женщина. – Имя!
- Дж-им. То есть Джим.
- А, - протянула женщина. – Все ясно.
Джим не решился спросить «что ясно», потому что не хотел, чтобы на него опять накричали, хотя ему ничего не было ясно. Джим вообще не любил, когда кто-то повышал голос, хоть и старался не обращать на это внимание.
Женщина что-то сосредоточенно писала, ни разу не оторвав взгляд от листа.
- Так, - прервала она тишину, - прочитай и подпиши здесь.