Надпись на вывеске гласила: «УСТАЛ БЫТЬ НИКЕМ? ХОЧЕШЬ БЫТЬ ЧАСТЬЮ ЧЕГО-ТО БОЛЬШЕГО, ЧЕМ ТЫ САМ? ПРИХОДИ В АД! МЫ НАЙДЕМ ДЛЯ ТЕБЯ ДЕЛО! ТЫ НУЖДАЕШЬСЯ В НАС, А МЫ НУЖДАЕМСЯ В ТЕБЕ!»
Чуть ниже надписи была другая надпись, размером поменьше: «Приходи в компанию Апологет Догм и начни все заново. Девятый трамвай отправляется из центра города ровно в 8:30».
Джим широко улыбнулся, он уже забыл про глаз, забыл о том, куда направлялся и для чего. Ему казалось, что этот плакат появился специально для него. Он почувствовал себя особенным, значимым. Он стоял и не мог оторвать взгляд от этого чудесного плаката, который мгновенно стал ему лучшим другом. А лучший друг, как известно, плохого не посоветует. Он хотел попасть в этот трамвай как можно быстрее. Джим вздернул левую руку и посмотрел на запястье. Он не сразу понял, что часов у него нет, да и не было никогда. К тому же он не умеет определять время на механических часах. Он и сам не понял, с чего вдруг он вообразил, что у него есть часы. Наверное, камень повредил ему мозг. Джим легонько стукнул себя по лбу и огляделся. Вокруг никого не было. В такую жару в воскресенье днем люди предпочитали держаться подальше от улицы. Но как узнать который час? Джим усердно думал. Он взглянул на солнце, приложив согнутую в локте руку к светилу. Так, ему показалось, что он сможет узнать который час. Джим почесал за ухом и сообразил, что идея была неудачной. Он облокотился на забор и нахмурился, размышляя о том, как ему попасть на желанный трамвай. Простояв полчаса, Джим понял, что у него онемела рука. Так ничего и не придумав, он отправился в центр города. В центре всегда есть люди, кто-нибудь, да скажет, как ему быть. Джима трясло от волнения. Этот плакат появился в самый нужный момент. Ведь Джим уже был на грани отчаяния. Того и гляди, мог расплакаться и наложить на себя руки. У него появилась возможность вернуться, стать нужным. Он шагал по улицам с высоко поднятой головой. Его улыбка сверкала ярче раскаленного солнца. Он не замечал ничего, что творилось вокруг. Не замечал полуразваленные жилые дома, стаи бегающих собак, дерущихся между собой за право повозиться в помойке. Не замечал детей, скрывающихся за деревьями и испуганно наблюдающими за ним. Не замечал болей в животе от голода, он не обращал внимания на струящийся по всему телу пот. Его майка и штаны насквозь пропитались едким запахом пота и грязной кожи. Как и предполагал Джим, на площади было гораздо больше людей, чем на набережной. Ведь на набережной вообще было пусто. Фонтан в самом центре площади радостно выплевывал струйки воды. Дети вместе с собаками весело прыгали в нем, визжа от удовольствия. Многие сидели в тени, читая газету или унимая жару мороженным. Этот солнечный воскресный день располагал к себе улыбки. Все беззаботно таяли, окруженные чудесным светом и пестрой палитрой летних красок. Все, кроме полицейского, который в своей жаркой темно-серой форме расхаживал взад и вперед, кидая суровый взгляд на людей, то и дело выкрикивая замечания.
«Точно! – подумал Джим. – Наверняка полицейский мне поможет!»
Джим побежал, постепенно переходя на спокойный шаг, по мере приближения к полицейскому. Он попытался успокоить сердце и дыхание после пробежки: