Джим зашел домой бодрой походкой, съел свои любимые хлопья с шоколадным молоком и довольный уселся на диван. Где-то опять играла эта назойливая песня, которая прицепилась к нему, как блоха к собачьему хвосту. Справедливости ради, надо отметить, что ее Джим стал слышать все реже, теперь она не играла в трамвае, но он был так увлечен перепалками с пассажирами, что мог просто ее не заметить. Джим принял душ и прыжком полетел на свою кровать. Сон не заставил себя долго ждать. И на этот раз без кошмаров.
Следующие пару недель пролетели со сверхсветовой скоростью. Надежды и возможности превратились в рутину, обыденность, о которой Джим не мечтал. Мозг как губка впитывал новое, постепенно вытесняя старое. Фантазии и иллюзии предались забвению, теперь балом правит действительность.
Респон со своей дружной компанией все так же продолжал доставать Джима. Очевидно, они, наконец, нашли причину с удовольствием приходить на работу. Нельзя за них не порадоваться. Однако от весьма изощренных подколов они перешли к откровенно убогим: кнопки на стул, намазанная шоколадом кнопка включения экрана, спасибо, что хоть шоколадом. Джим с удовольствием его слизывал, но все это больше напоминало школьные подколы. Дети из нас никуда и никогда не уходят. Джим старался стойко все это переносить, его это по большому счету перестало трогать. Сначала он корил себя, потом пришел к выводу, что все это не имеет никакого значения. Стив старался не участвовать в этих играх, но потешался вместе с остальными, поэтому общение с ним у Джима тоже не заладилось, а вот с Брэдом Ньютралом Джим можно сказать подружился, если это вообще можно обозвать дружбой. Они частенько беседовали в перерыве, по большей части ни о чем, но это скорее даже плюс. В таких беседах тяжело показать, какой ты болван, поэтому Джиму они нравились. Сегодня после очередной шутки от Дэвида, он приклеил к спине бумажку: «я люблю есть дерьмо»; Джим и Брэд стояли в углу в пещере отдыха в свой перерыв. Брэд усталыми глазами смотрел в пол и медленно жевал салат.
- Что с людьми не так? – неожиданно спросил Джим.
- С людьми как раз все в порядке, - вяло проговорил Брэд, дожевывая лист зелени. – Это с тобой все не так. По авторитетному мнению этого достопочтенного общества – ты ненормальный. Ты – сумасшедший, странный псих, с полоумными замашками.
- Сам ты ненормальный! – огрызнулся Джим. Слова Брэда его задели.
- А вот тут, ты прав, - спокойно ответил Брэд. – Я в равной степени считаюсь ненормальным, что и ты.
Джим удивился, Брэд спокойно говорил о своих проблемах, изъянах и недостатках, которые обычно все стараются скрыть, запереть в клетке, и только изредка они вырываются из заточения, причиняя неудобства своему хозяину.
- А что если это они все психи? А мы как раз и есть обыкновенные люди? – спросил Джим, глядя на праздно жующего, словно корова, салат Брэда.
- Все может быть, - пожал печами Брэд. – Может это вообще все сон, или мы находимся в анабиозе, а роботы используют нас как батарейки, проецируя нам в мозг альтернативную реальность.
Джим представил себе эту картину, она показалась ему до боли знакомой. Он махнул рукой:
- Действительно. Такое вполне вероятно.
Провыла сирена, и народ дружно отправился на свои места. В толпе впереди себя Дэвид увидел Джима. Он шел с этим долбанутым недотепой Брэдом Ньютралом. Неудачники всегда сбиваются в кучу, их тянет друг к другу. Им так проще жалеть себя. Дэвид не понимал, почему Джим так выводит его. Что-то было в нем такое, из-за чего глаза наливались кровью. Дэвид постоянно чувствовал эту ненависть, она ширилась в нем, и когда она уже начинала выплескиваться – он срывался. Он терпеть не мог себя и всех окружающих, и Джим стал для него последней каплей, тем маленьким насекомым, что садится на край висящей над обрывом машины, и та летит в пропасть. Дэвид уже летел. Он стал замечать, как его правый глаз начинал дергаться, как в эпилептическом припадке. И с каждым днем приступы становились все чаще и продолжительнее.