Они стояли возле стенки за огромной колонной. Получилось такое укромное место, где тебя никто не мог потревожить. Адам пошарил по стене, что-то нащупал и надавил. В этом месте крохотный кусок стены размером с ладонь разъехался. Адам приложил палец к устройству, которое находилось в этом углублении. Что-то негромко пикнуло, и часть стены с пшиком отъехала в бок, образуя дверной проем.
- Еще один коридор? Ты решил показать мне коридоры? Только не говори, что меня переводят в полотеры, - злился Джим.
- А что, ты хочешь? – с серьезным видом спросил Адам.
- Мечтаю.
- Чуть-чуть осталось. Иди за мной и старайся не шуметь.
Адам пошел вперед. Внутри коридора практически не было света. Сверху болтались редкие светильники, которые освещали ровно тот участок, что находился непосредственно под ними.
- Мы идем наблюдать один из кабинетов судебного отдела.
- А что наблюдать?
- Вынесение приговора.
- Преступникам?
- Нет, Джим. Слепому благотворителю-спасителю собак.
- Что? А за что его судят?
Адам негромко хихикнул.
- Ха-ха, очень смешно. Всю дорогу, наверное, придумывал?
- Не, - махнул рукой Адам, - как-то сразу сымпровизировал.
Они шли еще пару минут, затем Адам остановился и подошел к правой стенке коридора. Опять покопался, что-то понажимал, и пару секунд спустя стенка разъехалась. На месте стены теперь располагалось стекло, сквозь которое Джим видел огромный зал. Зал был не менее шикарный, чем и общая пещера О.Н. Все в золоте и драгоценностях. В центре стояла клетка, внутри которой сидел человек. Справа от него располагался широкий стол. По центру стола сидел грузный мужчина в возрасте, рядом с ним экран с моргающим оком, по обе руки от мужчины сидели еще по одному человеку с каждой стороны. Напротив этого стола, у другой стенки стояли пару рядов с лавочками, огороженные стеклом. Перед клеткой с человеком внутри находились сидения, где с театральным удобством расположились с десяток человек.
- Что это? – продолжая завороженно смотреть в стекло, спросил Джим.
- Это зал суда, - холодно ответил Адам. - Справа судьи. Главный судья - сэр Тэйт. По левую руку - судья сэр Смит, по правую - судья сэр Джексон. На столе, как можешь видеть у них экран с «ОКО», только это не такое «ОКО» как у тебя на рабочем месте. С помощью этого «ОКО» они выносят вердикт, точнее озвучивают его, ведь он уже известен заранее.
- Как так? – не понял Джим.
- Все просто. Отдел исполнения после поимки рекомендует вид наказания для нарушителя. Передает его в отдел «А» для согласования, который по сути выносит вердикт у себя в кабинетах. Дальше передают это в судебный отдел, где его просто зачитывают, разыгрывая вот этот цирк. Самое смешное, что экраном «ОКО» эти судьи даже не пользуются. Разве только для поддержания правильного направления в беседе. Рядом с главным судьей, сэром Тэйтом лежит обычная папка, которую ему принесли из отдела исполнения. Что в ней знает только сэр Тэйт, отдел исполнения и отдел «А», разумеется.
- А для чего это надо?
- Это ширма. Для общественности, для мелких работников вроде тебя – без обид, - бросил Адам в сторону Джима. – Весь АД – это ширма. Долбанная игра в справедливость, в которую мы все заигрались, потеряв счет времени.
- А там что? – спросил Джим, указывая на противоположную стену, где за стеклом пустовали лавочки.
- Там должны сидеть присяжные. Но их появление редкость. Они нужны для наигранных показательных дел, которые можно продать правительству и телевидению. А тут, возле клетки, - Адам показал пальцем на сидения с людьми, - обычно сидят журналисты и высокомерные сотрудники властных департаментов и отделов.
- Для чего?
- Кто пишет всякие никчемные заметки, кто набирается опыта, а кому просто нравится смотреть на страдания людей. Таких, к слову, тут большинство, - многозначительно проговорил последнюю фразу Адам.
Джим посмотрел на бедолагу в клетке. Вид был удручающий. Мужчина с синим исхудавшим лицом в потрепанной одежде, прислонился к стенке лбом и безжизненными глазами смотрел куда-то в космос. Клетка была настолько мала, что он даже не мог в ней нормально сесть. Казалось, он молил только о том, чтобы все это быстрее закончилось и неважно с каким исходом. Зрители перешептывались, смеялись. Кто-то строчил карандашом в блокнот. Настроение у всех было приподнятое, будто все пришли на очередное представление.