- Точно! – тыкая пальцем, поддержал второй.
Джиму стало по-настоящему страшно. Возможно, он и не доживет до новой должности.
- Эй, ты, Джимми-бой! – заплетающимся языком крикнул третий. – Курить есть?
Джим нервно помотал головой.
- Ты чего тут выделываешься, урод?! – подхватил четвертый. – Нету у него, как же! Сиги гони!
Сердце Джима прыгало в разные стороны в надежде спрятаться или сделать дыру в груди и сбежать куда подальше.
- Я не курю, - дрожащим голосом ответил Джим.
Самый здоровый из «всадников» подошел к Джиму шатающейся, но уверенно-враждебной походкой. Он наклонился к Джиму и посмотрел ему в глаза. Аромат алкоголя чуть не сбил его с ног. Глаза здоровяка были мутные, как грязное стекло, один глаз почти закрыт, а второй вот-вот отправится следом.
- Тебя не спрашивали куришь ты и нет.
- Я…я, - выдавил из себя Джим.
- Сиги где?! – внезапно заорал здоровяк в лицо Джиму.
- У меня нет.
- А мы сейчас поищем, - сказал здоровяк и пихнул Джима в плечо.
Джим от неожиданности сделал пару шагов назад и рухнул на спину, больно ударившись головой. Он и не подозревал, что у пьяниц столько сил.
- Что вам от меня надо?! – закричал Джим, лежа на спине и держась за голову.
Один из этой шайки улыбнулся. В его улыбке читалось безумие и желание совершить что-то из ряда вон выходящее.
Но где-то вдалеке прозвучал протяжной гудок трамвая. Стук колес неумолимо становился громче. Все пятеро посмотрели в ту сторону, откуда должен был появиться металлический монстр.
- Пару минут еще есть, - сказал один из четверки здоровяку.
Все они уже собирались направится к лежащему Джиму, но что-то их остановило. Они замерли и без движения уставились куда-то за тело Джима. Они начали пятиться, стараясь не делать резких движений, что напугало Джима еще больше. Он хотел обернуться, но не мог. Что там может быть такое, что напугало этих недомерков? Через секунду Джим уже видел, как эти четверо бегут прочь, поближе к толпе. Джим хотел было выдохнуть, но не смел пошевелиться. Он медленно повернулся, чтобы посмотреть, что там за зверь такой. Но ничего не увидел. Там ничего не было. Черная пустота и не более. Джим подумал, что может это нечто прячется в темноте. Он всматривался в густую тьму, но ничего не увидел. «Зачем я это делаю?» – подумал Джим. Он встал и как мог быстро пошел на остановку. Голова сильно гудела, а сознание медленно вращалось вокруг своей оси. Трамвай осторожно подбирался к остановке, будто испугался, увидев количество желающих в него сесть. Транспорт остановился и из его дверей показалась уже знакомая Джиму кондуктор.
- Так, работнички. Для начала все заткнулись! – проревела она.
Вся толпа мгновенно затихла.
- Места хватит всем, - продолжила кондуктор. – Поэтому, заходим по одному. И если я увижу и услышу то, что я не хочу видеть или слышать, я вышвырну вас отсюда пинком под зад. Все ясно?
Вся остановка застыла в тишине.
- Другое дело.
Кондуктор исчезла внутри, и передние двери полностью распахнулись. Народ стал по одному проникать в трамвай. От былого веселья не осталось и следа. Над остановкой снова навис мрак. Трамвай постепенно наполнялся кислыми лицами. Джим так и не понял, как он очутился внутри, и как добрался до дома. Он лежал на кровати и снова пытался упорядочить, спрессовать все события в один небольшой, но плотный шар, которым легко можно было бы жонглировать. Однако у него ничего не получилось, да и жонглировать он не умел. Но как это ни странно он уже не чувствовал тревоги, разочарования. Все, как и говорил Адам. Сейчас Джим чувствовал только усталость. Ему надоело обо всем об этом думать. И как только он это осознал, тут же отключился.
Проснулся Джим также внезапно, как и уснул. Глаза непонятным образом просто распахнулись и уставились на мир будто в первый раз. Джим попытался узнать время на будильнике, но так и не смог этого сделать. Взгляд пронзал механизм насквозь и улетал куда-то в другую галактику, а в голове играл серенаду белый шум. Левая рука непривычно болела. На ум сразу пришло предостережение о смерти. Он уже почти с ним смирился. Джим где-то услышал, что если болит левая рука, то ты непременно умрешь. Твое сердце начнет биться как умалишенное, и ты сначала превратишься в квашенную капусту, а потом откинешь плавники. Но посмотрев на руку, Джим понял, что квашенной капустой тут и не пахнет. Это часы гордо и аристократично утяжеляли ему запястье. Джим еще какое-то время любовался ими пока не увидел на них 4:08 утра. «О, черт», - подумал Джим. Он никогда еще так рано не вставал на работу. Он не любил терять и минуты своего сна. Сон – это единственное, что принадлежало непосредственно ему. Практически последнее оставшееся наслаждение. В конечном счете все к этому и сводится: к работе, питанию и сну. Джим встряхнул рукой, бросил еще один взгляд на свои часы и, преодолев себя, спустил ноги на пол. Он чувствовал себя так, будто ноги только что установили олимпийский рекорд. Они шли к этому четыре года, выложились за одну секунду, и силы покинули их навсегда. Покорив очередной рекорд, Джим встал с постели. На часах уже было 5:28.