- А ты чего еще здесь? – спросил Джек, сверкая своей улыбкой кинозвезды.
- Я? А что не так?
- Этот звонок – конец рабочего дня.
- А, серьезно? – удивился Джим.
- Я и забыл, что ты из «мониторинга». В той части АДа совсем другой звонок, так ведь?
- Да, отличается чуть-чуть. Непривычно как-то не зажимать уши. И голова не болит.
- Ну, так это другой уровень, малыш, - улыбаясь, сказал Джек и с таким же танцевальным приемом покинул кабинет.
- До завтра! – каким-то ехидным тоном бросил он вдогонку из холла.
Джим скривился. Ему не нравился этот парень. Даже к своему бывшему начальнику Джим испытывал не такие чувства. Что-то внутри него кричало: «Берегись!». Снаружи была добродетель, но нутро источало тьму. Джим не мог это объяснить словами, но его интуиция просто начинала сходить с ума, когда рядом был этот тип, будто стрелка компаса рядом с аномальной магнитной зоной. Винер – прямолинейный и открытый человек. Его непредсказуемость была только в том, какие ругательства он на тебя нашлет в эту минуту. А вот Оутер совсем другой.
Джим неспешно встал, прикоснулся пальцем к специальному месту на экране, и тот словно с грустью потух. Затем Джим подошел к шкафу, где висело его пальто. Рядом с ним Джим обнаружил белый длинный плащ. Он отличался от тех плащей, что доводилось видеть Джиму раньше. На остановке он таких не видел. Рядом на полке лежала записка. «Пальто оставить висеть. Плащ забрать», - гласили бездушные печатные буквы. Джим уже так привык к своему пальто. Он попрощался с ним, взяв его за рукав. Затем быстро схватил белый плащ и нырнул в него. Этот кусок материи будто появился на свет специально для него. Джим погладил его на себе. Он оказался таким мягким и приятным на ощупь. Как он мог раньше носить это дурацкое и колючее пальто? Джим закрыл дверцу шкафа, вышел из кабинета и направился на родную остановку. Он поразился, когда не увидел ни одного пальто или серого плаща. Все как один стояли в своих потрясающих белоснежных плащах. Джиму показалось, что он оказался в огромной чашке какао c бесчисленным количеством плавающих на поверхности воздушных зефирок. Плащи будто светились миллионом далеких звезд и сверкали, ослепляя жалкие никчемные планеты. Но Джим не мог оторвать взгляда, борясь с желанием прикрыть глаза рукой. Его осенило, что теперь он и сам сверкает, как они. Теперь он не такой как все. Он часть привилегированной группы. Вершитель судеб с соответствующим статусом. На секунду Джим задумался, за что ему это все досталось. Но он быстро осознал, что так и должно было быть. Никакой случайности или совпадения. Он сделал решительный шаг вперед и уверенной походкой направился в самое сердце остановки с высоко поднятой головой, как и у всех тех, кто находился рядом.
Джим вернулся домой. Теперь он по-другому смотрел на свою квартиру. Она показалась ему не настолько уж и прекрасной как раньше. Он вдруг понял, что она ему не нравится. Он хочет больше и лучше. Скривившись, он направился на кухню, взял свои любимые хлопья с молоком и сел за стол. Однако теперь вкус не казался столь уж непревзойденным. Скорее наоборот - отталкивающим. Это не то, что он должен есть. Джим отодвинул тарелку от себя и посмотрел в окно. Но он ничего не увидел. Ни вечерних огней расслабляющегося города, ни качающихся на ветру деревьев. Ничего кроме своего отражения. И Джим не узнал себя. Ему безумно это понравилось. Он почувствовал прилив сил и уверенности. Джим смотрел в окно и подмигивал совершенно другому человеку. Будто между ним и отражением прошла воображаемая зеркальная линия, которая отсекла прошлое. Отражение показывало не настоящее, а будущее. То, к чему Джим уже никогда не сможет вернуться сгинуло, рассеченное зеркальным лучом будущего.
На следующий день Джим чувствовал себя уже совершенно иначе, нежели несколько недель назад. Теперь он не считал, что он обязан этому миру. Он был уверен, что это мир должен ему. И должен по праву. Не раздумывая, он направился в совещательную комнату. Найти ее не составило труда. Джим прибыл далеко не первым. За круглым столом уже сидело семь человек. И все разом обернулись на звук в стеклянных дверях. У всех было одно и то же выражение лица. Заинтересованность медленно сменялась озадаченностью и пренебрежением. Джим не раз уже видел такой надменный взгляд. Но на этот раз он не напугал его и не обдал жаром. Он уверенно подошел к столу и сел на одно из двух свободных мест. Теперь он чувствовал уважение со стороны, он был равным.