- Спасибо, я учту, - спокойно сказал Джим и одобрительно кивнул начальнику.
Кажется, это не убедило Оутера. Он все еще смотрел на Джима испуганными глазами.
- Что-нибудь еще? – не выдержал Джим.
- Нет. Нет, нет, нет. Это все.
Оутер поджал губы и вышел из пещеры Джима.
«Похоже советник прав, - подумал Джим. – Нужно приглядеть за ним».
Джим еще несколько минут многозначительно смотрел на выход из пещеры, воображая из себя тайного агента. Но вскоре фантазии растворились, и он вернулся к своим казням и долгосрочным курортным путевкам в камеры.
Следующая неделя прошла насыщенно. Оутер заглядывал к Джиму практически каждый день. Говорил и спрашивал примерно то же самое. Спрашивал о делах и как бы между делом интересовался советником. Джиму даже не приходилось врать. После того разговора в совещательной комнате советник не объявлялся и ничем не интересовался. Джим так бы и забыл о том разговоре, если бы не каждодневные напоминания Джека Оутера.
Время шло своим чередом. На работе Джим все с тем же рвением карал нарушителей. Он даже внезапно почувствовал, что получает от этого несоизмеримое удовольствие. Он не завел новых друзей, со старыми резко потерял связь, даже Адам перестал появляться. Питался Джим в собственной пещере, за тем же столом, где работал. Дома сделал небольшую перестановку, купил новую мебель и добавил пару предметов декора из каталога модного журнала. Квартира теперь не завалена коробками из-под хлопьев, да и хлопья Джим больше не покупал, как и некогда любимое шоколадное молоко. Он все больше лежал с очередной модной книгой в руках, которую даже не читал и смотрел в окно. То ли выглядывая на улицу, то ли всматриваясь в собственное отражение. Изменилось ли оно хоть немного в этот раз? И каждый раз так и не находя ответ, он засыпал на диване. И не видел даже самого простого сновидения. Раз в неделю Джим ходил на совещания, где рассказывал о проделанной работе. Ничего секретного он не делал. Рассказы превратились в обязательную и весьма утомительную рутину. Частенько на самих совещаниях происходили словесные баталии между участниками, которых Джим до сих не знал. Зачастую они просто сваливали ответственность за ту или иную работу, за ошибки друг на друга. В конечном счете Джим всегда терял нить, которая вела к виновнику. Выяснялось, что никто не виноват, а проблемы появились, потому что не могли не появиться. Но если все знают, что проблемы обязательно появятся почему же их тогда не предотвратить? Однажды Джим попытался задать этот вопрос, но он сразу же утонул в обоюдных обвинениях. И все шло по кругу. Это был некий уроборос в АДу. Джим не совсем понимал, что вообще обсуждается на этих совещаниях. Все объяснялось какими-то недомолвками. Речь шла о недвижимости, каких-то орудиях, аукционах. Участники совещаний не доверяли Джиму, да и друг другу похоже. Советник, к слову, на этих совещаниях больше не появлялся. И его место всегда пустовало.
Джим смотрел в экран, изучая новое дело. Оно не отличалось от других. Какое-то нарушение, какое-то наказание. Память приспособилась к такой работе. Джим моментально забывал о прочитанной строчке, сразу как начинал новую, делая все на автомате. Начальник стал меньше заглядывать к Джиму, его отношение перестало быть таким дружелюбным. Каждый раз общаясь с Джеком Оутером, Джим ощущал холод, и он старался отвечать ему тем же. Ничего экстраординарного Джек Оутер не делал. Лишь однажды, когда Джим заходил к нему в кабинет без приглашения, Оутер резко оборвал свой телефонный разговор и накричал на Джима. Но Джим не предал этому событию особого значения. Ведь кому понравится, когда кто-то врывается в твой кабинет.
Джим откинулся в кресле и протер глаза, кабинет на секунду озарился ярким светом. Он еще раз повторил процедуру, и снова пещера заиграла яркими красками. Джим тер глаза, пока не заболела голова и глазные яблоки. Но это было невероятное чувство. Ему порядком надоела его однообразная пещера. И белые краски уже казались серыми, тоскливыми и скучными.
- Привет, Джим. Давно не виделись, - в проеме стоял Адам, слегка запрокинув голову.
- Ты где был?! – закричал Джим.
В голове промелькнула мысль о ярком свете, когда он тер глаза. Связано ли это как-то с Адамом? Но эта мысль быстро сменилась радостью встречи, и тут же все переросло в обиду и злость.