- Ах да, Джим, - будто бы вспомнил Крон, - это еще не все. Тебе нужно будет рассмотреть еще одно дело. Подписать приговор и отдать судье. Оно долго томилось в дальнем ящике, но теперь мы приняли решение. Уведомление будет ждать тебя на твоем «ОКО». И это дело не менее важное.
Джим заметил, как «акулы» переглянулись.
План был достаточно прост. Джиму надо было завести дело на Гарольда Уилфреда. Все по стандартному сценарию: экстремизм, пособничество терроризму и далее в таком же духе. Шансов у Гарольда не было. Это был его смертный приговор. Он никогда не покинет АД. Его быстро схватят, а вместе с ним руководителей и всех тех, кто имеет хоть малейшую значимость, по мнению «акул». Они уничтожат весь урожай, чтобы засеять свой. Все посты займут люди из АДа. Компания будет под контролем и не сможет нанести вред.
Джим вернулся к себе полный решимости. Ему уже приходилось делать нечто подобное и не раз. Однако никогда раньше «акулы» не давали ему задание лично, и он запросто мог отдать это своим подчиненным, сейчас же он все должен был сделать сам. Он открыл «ОКО», где его уже ждало сообщение от Крона. Сквозь Джима словно прошел электрический ток, сообщение ошеломило его. Джим завис перед экраном смотря только на имена. Старые болячки прорывались наружу. Осенний ветерок, несущий пару листьев превратился в мощнейший ураган. Все внутренности завертелись и скрутились плотным узлом вокруг сердца, будто удавка. Все, что Джиму необходимо было сделать – это приговорить к смерти Альфреда и Аннет Уилфред. И как можно скорее.
Джиму и в голову не приходило, что они те же самые Уилфреды. Он схватился руками за голову. И тут, в минуты, когда, казалось бы, Джима охватит паника, ничего не произошло. Торнадо прошел мимо, унеся с собой солнце.
- Я должен сделать это, - решительно проговорил Джим вслух.
Быстрым движением рук он составил рекомендации к досье для судьи. Джим решил, что необходимо сделать это в первую очередь, пока мысли не начали сбивать его с толку. Эти коварные импульсы всегда готовы путать, только дай им волю. И не став дожидаться душевных колебаний, Джим отправил рекомендации судье. Одно дело сделано. Джим почувствовал облегчение. Однако сердце все равно нервно билось в тревоге.
- Перестань, - сказал Джим себе, глядя на грудь.
Но его уже никто не слушал. Как происходит это пересечение черты, после которой твой разум и твое сердце оказываются огороженными толстой стеной? Когда наступает этот самый момент? Две половины твоей сущности перестают ладить, и ты, словно хрустальная ваза, разбитая ударом молотка. Джим быстро и умело составил досье Гарольда Уилфреда. Это он умел делать хорошо. Сейчас он понял, что вовсе не жаждет место начальника, и все это ему в тягость.
Скоро Гарольд соединится со своей семьей в АДу, где все и закончится. В конце рабочего дня, Джим был выжатый, как лимон. В таком состоянии он возвращался к себе домой. Сердце и разум объявили друг другу войну и развернули боевые действия у него в теле. От этого и правда можно устать. Джим устроился на диване и уставился в окно, в надежде снова узнать себя в этом мутном отражении. В дверь постучали. Сердце Джима екнуло. В дверь постучали еще раз, с явным применением силы и куда более настойчиво. Джиму ничего не оставалось, как впустить незваного гостя. Это был Адам.
- Что ты делаешь?! – с порога сказал Адам на повышенных тонах.
- Я? Ничего. Сижу отдыхаю. А как ты…, - запнулся Джим. – А что ты тут делаешь?
- Я слышал про Гарольда Уилфреда. Что происходит? – залетая в комнату, сказал Адам.
Он опять был на взводе. Какой-то дерганный с полоумными широкими глазами, в которых читался ни то страх, ни то безумие.
- Откуда ты про него знаешь?
- И это твой вопрос? Ты действительно думаешь, что это сейчас важно? – кричал Адам.
- Нет, - то ли спрашивая, то ли утверждая ответил Джим. – А что важно?
- Что происходит – вот, что важно!
- Это все «акулы», - выдохнул Джим.
- Какие еще «акулы»? – недоверчиво спросил Адам.
- Те, что сидят наверху. Крон приказал мне.
- Крон? – как будто не веря тому, что слышит, переспросил Адам.
Джим промолчал в ответ.
- И он приказал тебе? – снова с недоверием спросил Адам. – Я знаю методы Крона, не в его стиле приказывать.