- Открывай скорее, - быстро ответил Джим.
Адам послушно и без лишних слов повиновался и отпер замок. Они оказались в очередном коридоре. Джим вспомнил это место. Где-то справа должно быть окно, через которое они наблюдали за вынесением приговора очередному бедолаге. Что-то вновь резануло Джима по сердцу.
- Нужно спешить, - сказал он решительно.
Здесь они перешли на бег и быстро достигли выхода из этого коридора. Адам прикоснулся пальцем к датчику, и дверь послушно открылась. Монументальная величина пещеры готова была вот-вот обрушиться на голову Джима. Одинокие факелы, зловеще поблескивающие огнем, напоминали Джиму, что это место – не праздный променад с увеселительными беседами. Джим вздрогнул. Где-то вдалеке эхом донесся жуткий крик.
- Куда теперь? – с надеждой спросил Джим.
- Понятия не имею.
- Что? – не поверил своим ушам Джим. - Ты должен знать! Адам, давай, подумай, куда нам идти?
- Подожди. Джим, прошу замолчи. Мне нужно подумать.
- Только скорее!
- Джим, будь любезен…
Пока Адам думал, Джим нервно сгрызал кожу с пальцев. Он чувствовал странный запах. Волоски в носу неприятно щекотало, и внутри все мерзко щипало. Пахло тухлятиной. От этого запаха никуда нельзя было деться. Он был повсюду. Джим даже боялся представить, отчего мог идти такой стойкий смрад. В прошлый раз он его не учуял или просто не хотел обращать внимания. Теперь же он на многое стал обращать внимание.
Джим несколько раз останавливал свои попытки посмотреть на часы, но он чувствовал, что время поджимает. Он даже не рассматривал вариант, рассказанный Адамом. «Акулы» не могли знать, что он хочет сделать.
- Ладно, - сказал, наконец, Адам, - нужно двигаться.
- Ты что-то придумал? – спросил воодушевленный Джим.
- Мы будем просто искать.
Адам отвернулся от Джима и пошел вглубь пещеры.
- Что? И это все? Тебе потребовалось столько времени, чтобы это выродить?
Джим крепко сжал кулаки и ударил себя по плечу.
- Ты издеваешься? – не прекращал кричать Джим.
«Он специально тормозит меня», - промелькнуло у него в голове.
Внезапно взорвался и Адам.
- Может быть ты сам все будешь делать? Я вспоминал в какие камеры кого отправляли и куда идти не следует! Эта пещера – лабиринт кошмаров, которые тебе еще даже не снились! Если мы зайдем не туда, то ты будешь одним из тех, кто тут так смачно орет. Прекрати доводить меня и тогда, может быть; я подчеркиваю – может быть, мы найдем твоих несчастных Уилфредов. И я даже не говорю о каком бы то ни было спасении!
Джим виновато прикусил нижнюю губу. Снова он почувствовал себя идиотом. Впрочем, ничего необычного. Он и забыл, как Адам лихо может выставить его отборным болваном.
Они блуждали в лабиринте будто слепцы с вытянутыми вперед руками, изредка натыкаясь на ненужные камеры с нарушителями. Джим уже потерял всякую надежду, как вдруг Адам замер перед очередной камерой.
- Кажется, нашли, - сказал он таким непривычно сухим и тихим голосом, отчего у Джима пересохло в горле.
- О, нет. Нет, нет, нет. Только не это.
Перед ними предстал совсем неузнаваемый Гарольд Уилфред. Его обнаженное тело бездыханно висело на прутьях решетки. Кожа, начиная с шеи и до самых пят была содрана. Такого ужасающего зрелища Джим и представить не мог. Это был точно кусок мяса, приготовленный для огромного хищника. Джим не мог поверить своим глазам. Зачем? Почему? Для чего они это сделали? Адам подошел ближе к телу и внимательно осмотрел его. Он было поднял руку, но передумав опустил. Проверять пульс не было необходимости.
- Нам нужно идти, Джим, - тихо произнес Адам, не смотря ему в глаза.
Джим стоял как вкопанный и не мог отвести взгляд от Гарольда, точнее от того, что от него осталось. Тогда Адам схватил Джима за плечо и довольно грубо потянул его за собой. Это было необходимо.
Они пошли дальше. Джим не мог поверить тому, что увидел. Он все ждал, когда же его вывернет. Этот запах в купе со вспышками-видениями, где Гарольд висел на прутьях, не давали ему покоя, но по какой-то причине Джима это не сломило. Гарольда аккуратным росчерком вычеркнули из списка. Это уже не имело значения. Нужно думать об Аннет и Артуре. Это Джим и пытался делать, но тело Гарольда не выходило у него из головы. Адам тоже молчал. Он переживал, но переживал по-своему. Он все больше укоренялся в своих намерениях, в своем плане.