- Так, все это ты делал только потому, что тебе было скучно.
- О, Джим, не стоит так. Я не избалованное дитя. Я хотел проверить себя. Мне нужно было провести этот эксперимент. Этот мир не разрушить, Джим. Тут нет проигравших, есть только победитель. И это даже не я, представляешь? Это вся моя система. Земля и дальше будет кружиться, а мы будем делать то, что должны. Люди будут нарушать мой закон, мы их будет ловить и все по кругу. Умопомрачительный танец безумия и воли. Моей воли. Знаешь, как я назвал этот эксперимент? Я назвал его «Джимми», в честь тебя, друг мой.
Джим помотал головой из стороны в сторону.
- Чего тебе надо от меня? Что тебе еще нужно?
- «Акулы» давят на меня, просят, чтобы я побыстрее заканчивал. Но я не могу так просто все бросить. Как ни странно, но я привязался к тебе, прям как к домашнему питомцу. Как же было весело наблюдать за тобой, влиять на твою жизнь.
- Ты – чудовище.
- Отнюдь. Ты ничего так и не усвоил. Думаешь, все эти болваны хотят райскую жизнь? Свободы? Даже не думай говорить мне о свободе. Свобода – это эвфемизм безрассудства, невежества. Нет никакой свободы. У тебя нет свободы выбора ни в чем и никогда. Весь твой выбор был предопределен. Конечно, не судьбой. Что за глупости? Не смотри так на меня.
- Я тебя ненавижу!
- А вот это уже вполне ощутимое состояние. Оно делает тебя живым в той же степени, что и радость. Жаль, что у тебя осталось так мало времени, чтобы понять это.
- Ну так убей уже меня. Чего ты тянешь?
Адам ухмыльнулся.
- Чего ухмыляешься? Ухмыльнись лучше Брэду.
Адам внезапно стал серьезен. Его, все это время сопровождающая, веселая ухмылка сменилась суровым выражением лица, с которого будто стянули все эмоции.
- Это было необходимо. Как и с Дэвидом, и с остальными.
Адам погладил себя по волосам и продолжил:
- Почему, когда речь заходит о смерти, все боятся показаться лицемерными и эгоистичными? Мы в принципе по своей натуре лицемерные эгоцентристы, а тут начинаем играть в святош, жонглируя эмоциями как заправские циркачи. Это еще более мерзко, чем правдивый эгоизм. Мы не хотим, чтобы умирал близкий человек не потому что нам жаль, что он много не увидит, а потому что нами движет мерзкий эгоизм, мы будем страдать, нам будет плохо, как мы сами думаем. Мы сразу задаем себе вопрос: «А как же я теперь буду-то? Что мне делать?». И знаешь, это логично. Мотивы весьма точные, но выводы в корне не верные. Ведь тому, кто уже умер - все равно, не так ли? Ему сожаления ни к чему. Оплакивания не вернут его к жизни. Снимайте с него часы, украшения, обувь и отправляйте в печь как можно скорее. Это отходы, от которых мы обязаны избавляться. И чем раньше, тем лучше. Мы в первую, да и в последнюю очередь думаем только о себе, а потом уже начинаем сожалеть как бы вдогонку к нашему горю, и то не всегда о том, что человек столько еще не видел, столько не сделал. Это отвратительно, но люди отвратительны, к сожалению. Нужно это принять стойко, осмысленно и с высоко поднятой головой. Тебе это простительно, Джим. Жаль, что так получилось. Я до последнего надеялся, что ты выберешь правильную сторону.
- Да пошел ты.
Адам засмеялся.
- Вот тут, пожалуй, ты прав. Мне действительно пора.
Адам поднялся на ноги.
- Не буду желать тебе удачи. Даже если бы она существовала, она все равно не смогла бы тебе помочь.
Адам развернулся и зашагал прочь. Но решетка не закрылась. Спустя пару секунд в пещеру вошли три палача в белых балахонах. У одного в руках был огромный тесак. Он неторопливо шел к Джиму, словно это была праздная прогулка по парку. Сердце Джима находилось где-то совсем в другом месте. Он слышал, что перед смертью проносится вся жизнь, но все, что он видел это Артура и чудесную Аннет, безмятежно сидящих на лавочке. Палач вплотную подошел к Джиму. Джим чувствовал его зловонье. От него несло потом и смертью. Джим закрыл глаза, крепко сжал челюсти и смиренно склонил голову…
Джим открыл глаза. Одинокий свет лампочки доставлял весьма серьезные неудобства. Слегка поморгав и привыкнув, он увидел на стене знакомый плакат какой-то туристической фирмы, приглашающей чудесно провести время на Гавайях. «ТЫ НУЖДАЕШЬСЯ В НАС, А МЫ НУЖДАЕМСЯ В ТЕБЕ!». Джим не сразу заметил, что над ним нависла тень.