«Спасибо, что живы остались!»
Заседание пятнадцатое
Пятнадцатое заседание суда по делу о покушении на Чубайса было кратким по причине неявки одного из адвокатов, занятого в другом суде. Судья распрощалась с присяжными до понедельника. А у нас появилась возможность вернуться к событиям предыдущего заседания.
Всех присутствующих тогда поразил искренний ответ генерального директора ЧОП «Вымпел-ТМ» свидетеля Сергея Константиновича Швеца на вполне рядовой и естественный вопрос подсудимого Ивана Миронова: «После имитации покушения на Чубайса какие премиальные были выплачены охранникам со стороны РАО ЕЭС?».
Швец, и на это обратили внимание все присутствовавшие в зале, вдруг испуганно вскрикнул: «Какие премиальные?! Спасибо, что живы остались!».
Было странно, что богатенький Чубайс и его жирная контора РАО «ЕЭС России» никак не отблагодарили жертвовавших собой охранников, вот уже пять лет, по их собственным свидетельствам, пребывавших в сильнейшем психологическом шоке. Но в свете вырвавшегося откровения Швеца на суде: «Спасибо, что живы остались!», становилось понятным, что потерпевшим охранникам, да и самому их генеральному директору было за что говорить спасибо Чубайсу, памятуя о странной и скоропостижной смерти охранника из второго экипажа Кутейникова, о которой впервые проговорился на суде все тот же Швец.
Следом за генеральным директором ЧОПа в судебном заседании допросили товарища неожиданно и странно умершего Кутейникова по фамилии Ларюшин. Он вместе с покойным работал во втором экипаже сопровождения машины Чубайса в памятный день 17 марта 2005 года, но почему-то никогда не был допрошен ни на следствии, ни в суде.
Существование второго экипажа сопровождения машины Чубайса всплыло лишь недавно, вот и пришлось стороне обвинения предъявлять суду единственного оставшегося в живых члена второго экипажа, а именно Ларюшина Анатолия Александровича.
В зал вошел необычайно бледный и очень худой человек, будто насильно поднятый со смертного одра. Лицо его говорило не только о физическом, но и чрезвычайном нервном истощении. И сторона обвинения, и сторона защиты допрашивали его осторожно, очень бережно, как смертельно больного, а, может быть, просто смертельно напуганного человека.
Прокурор: «Вы работали 17 марта 2005 года?».
Ларюшин: «Да».
Прокурор: «Что и откуда Вам известно о подрыве на Митькинском шоссе в этот день?».
Ларюшин: «От моих товарищей Моргунова, Клочкова, Хлебникова».
Прокурор: «Где Вы в это время находились?».
Ларюшин: «У РАО ЕЭС вместе с Кутейниковым».
Прокурор: «Как была организована Ваша работа?».
Ларюшин: «Одна бригада сопровождения провожала машину Чубайса, а другая встречала у РАО ЕЭС».
Прокурор: «Каковы были ваши задачи?».
Ларюшин: «Осмотр трассы, осмотр окружения, подозрительных предметов, автомашин, людей».
Прокурор: «Расскажите, что Вы видели 10 марта на станции Жаворонки?».
Ларюшин: «Это было утром. Мы приехали. От старшего смены Моргунова получили приказ обратить внимание на людей, стоявших на стоянке у станции. Посмотрели. Да, есть. Сказали: мы тоже видим. А потом группа села в машины и поехала».
Прокурор: «Марки автомашин Вы запомнили?».
Ларюшин: «СААБ темно-синего цвета и «хонда» коричневого или серого цвета».
Прокурор: «А чем привлекла ваше внимание группа людей?».
Ларюшин пожал плечами: «Это наша работа – отслеживать группы людей – в машинах, не в машинах».
Прокурор допрос закончил, всем своим видом показывая, что больше из свидетеля ничего не выжать. Впрочем, «выжимать» из Ларюшина что-либо было еще и опасно, так как с первых же слов он неправильно назвал цвет СААБа, перепутав темно-зеленый с темно-синим, а цвет «хонды» определил в диапазоне от коричневого до серого вместо серебристого.
К допросу приступила защита. И сенсационные новости не замедлили посыпаться одна за другой.
Квачков: «Когда Вы узнали, что на Митькинском шоссе был взрыв?».
Ларюшин, не задумываясь: «Кутейникову кто-то позвонил. Но мы остались в РАО, так как Чубайс все равно направлялся на работу». И это следом за только что сказанным им прокурору, что о взрыве он узнал от Клочкова, Моргунова, Хлебникова!
Квачков: «В Ваши обязанности входило оказание помощи Чубайсу в чрезвычайных ситуациях?».
Ларюшин: «Да. Если мы находились рядом».
Квачков: «Ваше местопребывание в РАО ЕЭС в тот момент было вызвано отсутствием команды оказать помощь Чубайсу?».