– Хорошо, я понял, Константин Георгиевич, – с тяжёлым вздохом отозвался Филинов и, помолчав несколько мгновений, произнёс: – В ближайшие трое суток я в кабинет Гончаренко попасть никак не смогу, но через четверо суток я должен буду принести ему отчёт по делообороту за последние четыре года, подробный такой отчёт. Никогда ещё министр такого на моей памяти не затребовал, а это значит, он что-то весьма любопытное задумал, и вообще, генерал в последние месяцы вроде как притих и никаких телодвижений не учинял, а тут вдруг такой масштабный отчёт…
– Ладно, Александр Васильевич, не буду тебя отвлекать, иди отдыхай, а то растолкал я тебя посреди питерской ночи. После того как отдашь… вернее, если министр аппарат связи возьмет, то сразу в течение двух суток тебе доставят новый, уже более современный.
– До свидания, Константин Георгиевич.
– Будь осторожен, времена нынче сложные…
Попрощавшись с подполковником, Дикий Вепрь отключил аппаратуру спецсвязи и, покинув кабинет, неспешной походкой направился на стадион, где каждую субботу все старшие офицеры Управления контрразведывательных операций, разбившись на две команды, играли в футбол. Командные игры очень хорошо сплачивали собранный по нитке личный состав, чему генерал Гудза уделял самое пристальное внимание. Он и сам, невзирая на возраст, играл наравне с молодыми, и это позволяло держать себя в должном тонусе…
Глава 25
Джереми Хант, более известный под именем Джордж Дюваль, сидел на террасе особняка, окружённого со всех сторон высоченными горами. С террасы открывался изумительный вид на реликтовое изумрудное озеро, но его весь окружающий пейзаж никак не волновал, он был всецело погружён в себя и свои невесёлые размышления. Он прибыл в клуб «Cercle De Lorraine» более трёх часов назад по особому приглашению на исключительно секретное собрание узкого круга лиц, контролировавших Лондонскую школу экономических и политических наук, а также избранных представителей Кестонского института. Вызов был срочный, из-за чего пришлось бросить все дела и немедленно вылететь на место, которое указал дежурный оператор. Он прибыл своевременно, но экстренное заседание по каким-то причинам всё ещё не начиналось.
В связи с чем была вызвана такая спешка, Хант не знал, хотя кое-какие предположения на сей счёт у него вертелись в голове, но делиться с кем-то на эту тему он не спешил. По старой памяти его озадачили собрать, где только возможно, боевые корабли, пусть даже те, которые шли в утиль, годилось буквально всё, но давалось всё это с огромным трудом. Рейдерские группы армады вторжения основательно проредили флоты буквально всех держав и гигантских корпораций, и в открытой продаже практически ничего не выставлялось. Ханту приходилось несладко, выполняя поставленный приказ, чего стоило только желание ряда глав крупнейших корпораций нанять Иностранный легион!
Для каких нужд он потребовался, Хант толком не знал, хотя были кое-какие мыслишки на этот счёт, но не более того, да и задумываться ему на эту тему особо никакого желания не имелось, да и времени тоже. Он делал то, что больше всего умел, а именно найти, достать, купить и перепродать в интересах заказчика, не забывая и, конечно, о себе любимом. В целом выполнение поставленной задачи у него более или менее получалось, но была и загвоздка, а именно ему всё никак не удавалось договориться с Бобром о деловой встрече и предложить ему хорошие условия аренды Иностранного легиона. Джереми Хант прекрасно понимал, что Бобёр был до предела занят сдерживанием армады вторжения и ему со всей этой мышиной возней было как бы не до того, но приказ есть приказ, и его необходимо выполнять, и поэтому он планировал сразу после завершения заседания вылететь к Боброву и лично с ним встретиться. Больше откладывать он не мог, с него требовали…
Его невесёлые размышления неожиданно прервал появившийся дворецкий и хорошо поставленным голосом предложил всем присутствующим на террасе гостям пройти в зал заседаний. Глубоко вздохнув, Хант одним махом допил бокал белого сухого вина и, поставив его на стол, медленно поднялся и направился в зал. Здесь он был впервые, но хорошо знал планировку этого закрытого клуба для высших представителей конгломерата финансово-промышленных кланов. Ещё полгода назад он и помыслить не мог хоть когда-нибудь попасть на закрытое собрание клуба, о существовании которого не только обычные обыватели ничего не знали, о нём не догадывалось абсолютное большинство представителей элиты. Это был огромный карьерный прыжок, о котором Хант и помыслить не смел, но самым непостижимым образом это вдруг произошло, и всё это благодаря Боброву. Вернее, послужило его согласие на предложенное крайне рискованное дело. Хант сделал свой выбор и ни на секунду об этом не пожалел, он стал очень богат, влиятелен и, что самое главное, его ввели в наследственную элиту, а это удавалось исключительно в редких случаях, и то за особые заслуги.