Да и сама административная вертикаль выстраивалась таким образом, что пожирала саму себя, и наверх вырывались не самые умные и одарённые, а самые подлые, изворотливые и беспринципные приспособленцы. Оттого и частенько в элитных кругах заводились высокопоставленные предатели и изменники, ради сохранения своего положения готовые пойти на любую подлость и низость, и таковых в этих кругах Нового Санкт-Петербурга хватало с избытком.
Полковник в глубокой задумчивости поднялся и прошёлся по рубке, продолжая осмысливать только что просмотренную информацию. Пусть она и носила на данный момент обрывочный характер, но реально сорвала покрывало, за которым скрывалась реальная картина происходящего, и над этим следовало основательно поразмыслить… В таких условиях взять и прилететь на Новый Санкт-Петербург, пусть и с целой армадой боевых кораблей и верных соратников, и взять власть было как минимум глупо. Ну, прилетели, ну, допустим, взяли власть в свои руки и даже смогли многое перестроить, так ведь и до него это проделывали, и не раз. В истории Российского государства таких примеров хватает, через какое-то время все достижения обнулялись следующими поколениями элиты, и в этом заключалась глубинная проблема российской государственности.
Что-то со всем этим наследием необходимо было делать, но не с кавалерийского наскока, разумеется. Революции и прочие «прелести» сноса правящего режима были далеко не лучшими вариантами, так как народ, в прошлом перенёсший многочисленные жертвы и лишения, пребывал в глубоком посттравматическом состоянии. Тут следовало подходить с совсем иными подходами, исходя из врачебного принципа «не навреди», в чём и состояла самая большая сложность. Многие в разные времена пытались разрешить эту проблему, но мало выходило толку. Причин тут на самом деле более чем хватало, в том числе и внешних. В этой точке, как ни странно, сходились противостоящие друг другу силы. С одной стороны, международные наднациональные, в том числе религиозные, структуры всеми силами стремились не позволить русскому народу быть единым, они стремились его расчленить, внедряя многочисленные противоречия и развивая внутренние конфликты, а с другой – этому во многом способствовала своя собственная элита, во многом состоящая из инородцев. Она опасалась утери своего наследственного положения, но с завидной регулярностью положение это теряла, потому как связь со своим глубинным народом разрывает.
Вся эта совокупность факторов и является краеугольной проблемой российской государственности и русского народа в целом, являющегося ядром и становым хребтом огромных жизненных пространств, а если рассматривать вопрос шире, то и вообще становым хребтом не просто белой расы, а всего человечества как отдельного биологического вида. Именно по этой причине любые поползновения обособиться от всех остальных в коконе своих проблем всякий раз приводят к тяжёлым последствиям.
– Слушай, Марго, по возможности ускорь расшифровку трофейных материалов, они мне на Бастионе очень пригодятся. Только необходимо переработать по отдельным папкам и заодно составить схему интересов различных элитных группировок. Кто за кем стоит, кто с кем и на каких принципах сотрудничает, кто с кем враждует и какими владеют или управляют чужими активами. Также интересует, кто кому приходится и по какой линии родственником, а также кто имеет родственные связи среди иностранных элитных кланов.
– Хорошо, наследник, я подготовлю требуемые материалы, они будут готовы к нашему возвращению на Бастион, – спустя несколько мгновений отозвалась Марго и, демонстративно вздохнув, задала вопрос: – Наследник, ты, надеюсь, понимаешь, что такая информация является токсичной?
– Конечно, Марго, я это понимаю, но без знания всей этой родоплеменной паутины разобраться во всей этой хитро сплетённой паутине невозможно в принципе. Как теперь я отчётливо понимаю, многие вещи в международной, да и не только, политике во многом определяются биологическими причинами, так сказать, внутривидовая конкуренция в действии, – с чувством выдохнул полковник и после короткой паузы продолжил: – Вот только теперь внутривидовая конкуренция отяготилась высокоразвитым искусственным интеллектом и разумом, если рассматривать в совокупности, то получается весьма любопытная картина. Тот, кто наилучшим образом отработает взаимодействие человеческого и искусственного интеллекта и разума, тот и вырвется вперёд в этой эволюционной гонке. Разумеется, тот, кто в ней победит, и получит преимущественное право размножения и доминирования. Грубо говоря, мы имеем дело с принципиально новой формой внутривидовой конкуренции и даже новой ступенью эволюции. Как оно будет дальше, непонятно вообще, ведь в сущности последствия всего этого непонятны.