Прибыв в административный корпус, полковник вошёл в малый зал совещаний и, устроившись в кресле председателя, глубоко задумался, до начала оставалось ровно десять минут. Несмотря на лёгкость во всём теле, полковник всё же где-то на глубинном уровне ощущал некое беспокойство, как-никак, а генерал Гудза и Корнелиус вели его давно, фактически с самого начала его истории. Они были его кураторами и во многом предопределили его будущее и в каком-то смысле продолжали быть его кураторами, и это необходимо было изменить…
– Здравия желаю, командующий, – неожиданно послышалось приветствие, исходящее от входной двери. Подняв голову, полковник увидел Гудзу с Корнелиусом и, приветливо улыбнувшись им, поднялся и, пройдя к ним, протянул руку для приветствия.
– День добрый, господа. Безмерно рад вас видеть в добром здравии. Признаться, соскучился я по вам, ведь с нашей последней встречи прошло довольно продолжительное время, хотя, конечно, скучать мне не приходилось, в дела был погружён по самые уши.
– Да и мы так же, – с едва уловимым сомнением в голосе отозвался Корнелиус.
Понимающе кивнув, полковник, внимательно посмотрев на своих бывших кураторов и глубоко вздохнув, обратился к ним:
– Проходите, товарищи офицеры, и присаживайтесь, нам с вами всерьёз надо поговорить.
Не дожидаясь реакции, полковник прошёл к круглому столу и, вновь устроившись в кресле председателя, вгляделся в задумчивые лица генерала Гудзы и Корнелиуса и, подумав несколько мгновений, решил начать говорить первым.
– Господа, со всей ответственностью заявляю, угроза продолжения вторжения иной расы в человеческие миры снята. Наступления армады вторжения ожидать не следует, по крайней мере в ближайшие несколько лет. Почему так, объяснить в полном объёме, простите, не могу, о причинах этого я пока умолчу, но скажу одно: противнику в самое ближайшее время будет не до того. Хотя, конечно, и расслабляться не следует, но часть флота вывести в резерв уже можно, атаки не будет.
– Гм-м-м… Позвольте полюбопытствовать, а откуда такая уверенность и на чём она основана? – прищурив правый глаз, поинтересовался генерал Гудза, в голосе которого имелось немалое сомнение.
– Константин Георгиевич, на данный момент я многое сообщить вам не могу, за исключением одного момента: в самое ближайшее время инфраструктура, обеспечивающая армаду вторжения, будет до основания разрушена. После этого о каком-либо продолжении полномасштабного вторжения не может быть и речи, по крайней мере один календарный год уж точно, – слукавил полковник, вдруг ощутив, как что-то в нём самом неуловимо меняется. Что с ним происходило, он и сам толком не понимал, но что-то точно стремительно изменилось. Краем уха вслушиваясь в то, что говорят по очереди Гудза и Корнелиус, полковник одобрительно покачивал головой и время от времени вставлял свои реплики, хотя это было с его стороны скорее игрой. Он вслушивался в себя и свои какие-то необычайные ощущения, а они и вправду были необычными, ничего подобного ему ещё испытывать не приходилось…
Прошло более десяти минут, когда полковник, не ожидавший ничего подобного, отчётливо услышал мысли генерала Гудзы и Корнелиуса, причём он одновременно различал разговорную речь и мысли, и что характерно, они далеко не всегда между собой совпадали, а порою друг другу противоречили. По сути, они говорили ему совсем не то, что на самом деле думали. Брейнет заработал, пусть пока это было самое начало, но и без этого перспектива впечатляла.
Перебирая мысли своих бывших кураторов, полковник в какой-то момент обнаружил у них обоих мысли касательно заговора, и что характерно, в нём участвовали не только генерал Гудза и Корнелиус, но и контр-адмирал Ивашутин, недавно сдавший дела Иностранного легиона и вместе с частью офицеров вернувшийся на Бастион. Ивашутина в зале заседаний не было, но полковник услышал и его мысли, а также по исходящему сигналу обнаружил его местоположение. Помимо контр-адмирала он увидел и всех тех, кто проходил вакцинацию, и в особенности тех, кто в скором времени должен был совершить внутренний скачок, после которого каждый из них и войдёт в брейнет.
Эти трое, сговорившись между собой, составили некий комплот. Особых планов у этой троицы пока не было, за исключением того, что они должны были в скором времени встретиться на Терме с начальником Управления контрразведывательных операций Коржановым и министром госбезопасности генерал-полковником Гончаренко, а также генерал-лейтенантом Корзуном, являющимся первым заместителем Генерального штаба. Инициатором заговора, как ни странно, оказался генерал Гудза, и причиной этому явились глубоко засевшие опасения касательно своего бывшего подчинённого, он опасался того, что тот со временем превратится в монстра.