– Да, тут с кондачка не подойдёшь, – со злой гримасой буркнул генерал Гончаренко, – с самих верхов начинать невозможно, начинать надо со среднего звена, но прежде следует не просто укрепить наш союз путём привлечения надёжных и преданных сторонников, но и определённой системы, которую предстоит встроить в существующую модель управления. Эта структура должна создаваться по орденскому типу и таким образом будет находиться вне официальной системы. Надо признать, мы в этом направлении напрочь отстали от Новой Европы, Великобритании и США. Они давно имеют свои тайные ордена, в том числе и масонские, а также закрытые клубы и прочие элитарные организации, где и проходят обсуждения и согласования желаемого будущего. Это их система управления, с которой нам следует взять пример, хотя надо признать, наши партнёры на протяжении многих столетий старательно выкорчёвывали любые попытки создать у нас двухконтурную систему управления, внешний контур – официальные структуры, а внутренний – это уже и будет наша орденская структура. Пожалуй, единственной структурой, которая смогла противостоять зачисткам, это Русская православная церковь и в особенности старообрядческая, да и то далеко не в полной мере.
– Всё так и есть, – согласился с министром госбезопасности епископ, – основная сложность заключается в том, что все эти орденские структуры и закрытые аристократические круги имеют разные интересы, зачастую прямо или косвенно противоречащие друг другу, и разобрать, кто за кем стоит и каких целей добивается, крайне проблематично. Но нам всем необходимо учиться на этих противоречиях играть и в конечном итоге побеждать…
Договорить Исидор не успел, послышался какой-то странный шорох. Переглянулись все и с немалым недоумением оглянулись по сторонам и никого не увидели.
– У меня, кажется, слуховые галлюцинации начались на старости лет, или что-то типа того, – проворчал себе под нос генерал Гудза, но неожиданно для себя увидел, как на его глазах появляется не кто иной, как сам Пётр Бобров, облачённый в тяжёлые штурмовые латы. Икнув, генерал с округлившимися глазами оглядел всех присутствующих и задал вопрос генералу Гончаренко: – А скажи-ка ты мне, Евгений Николаевич, что тебе доносят системы контроля и безопасности?
– Ничего, всё нормально, а в чем, собственно говоря, дело? – спустя минуту напряжённого молчания отозвался Гончаренко.
– А ты оглянись и посмотри, – буркнул Гудза, лихорадочно пытаясь сообразить, как Бобёр смог не только узнать о времени и месте встречи, но и обойти все охранные системы, не потревожив ни одну из них, что в принципе считалось абсолютно невозможным, но тем не менее случилось только что на его глазах.
– Вот, значит, как… – в некоторой прострации проронил министр госбезопасности и мысленно попытался выйти на связь с десантным глайдером, но не смог, любая связь была наглухо заблокирована.
– Не напрягайтесь, господа, дело это бесперспективное. Связь не только заблокирована системами РЭБ, но и все суда, прибывшие сюда для обеспечения безопасности вашей тайной встречи, находятся под полным моим контролем. Так что не дёргайтесь, вся система Термы и прилегающие окрестности мною плотно контролируются, даже мышь не проскочит. Кстати, хочу заметить, если бы я этого не сделал, через минут десять примерно о вашей встрече кое-кто узнал бы на Новом Санкт-Петербурге, а следом и на Новом Лондоне, причём и содержание переговоров бы знали, – с добродушной ухмылкой проговорил Бобёр и, подойдя к каменному столу, извлёк из набедренных кобур два малых офицерских лучемёта и, положив их на столешницу, присел на свободное место и, оглядев всех присутствующих задумчивым взглядом, негромко заговорил: – Да, господа, признаю, я за вами плотно следил. Был у меня вариант это делать дистанционно, но я решил поприсутствовать на столь любопытном собрании лично и послушать, о чём вы тут будете вести речь. Признаюсь ещё раз, тема разговора оказалась столь интересной, что я предпочёл снять завесу невидимости и уже несколько в ином качестве принять участие в разговоре, на который вы не пожелали меня пригласить, хотя, как мне думается, я заслуживаю куда как большего, вам не кажется?