– Как надолго?
– На многие и многие годы, а может, и на целые десятилетия, мой путь лежит в метрополию иной расы, – с тяжёлым вздохом ответил Бобров после непродолжительной паузы.
– Зачем?
– В результате последнего моего рейда удалось установить следующее: иная раса после колоссальной катастрофы медленно, но верно восстанавливается. Надо признать, это происходит куда быстрее, чем мне думалось, хотя выйдут на тот уровень, на котором они находились, ещё нескоро. В ближайшие полвека они для человечества никакой угрозы представлять не будут точно, но вот потом… Потом они возжелают реванша, и это неизбежно. Для того чтобы избежать этого сценария, я ухожу решать эту проблему, что займёт немало времени. Вы, Василий Петрович, с завтрашнего дня займёте моё место и формально станете главой ядра, хотя, конечно, это условно, мы в ядре все равны.
– Командующий, вы собираетесь их уничтожить?
– Нет, – спустя минуту молчания ответил Бобров, – на данный момент в этом нет никакой необходимости, я собираюсь вести с ними переговоры, вернее с одним из их кланов, пусть и далеко не самым могущественным из них. По большому счёту, я планирую скорректировать их цивилизационный вектор развития и в какой-то мере эволюцию этого биологического вида и тем самым обеспечить безопасность всего человечества. Угроза, исходящая от иной расы, должна быть ликвидирована навсегда.
– Не буду спорить, решить эту проблему необходимо, но сейчас меня беспокоит совсем другое… Да, меня интересует, что будет дальше, я имею в виду, что будет с Земским собором, а именно с тем конституционным строем, который будет юридически закреплён по итогам собора? – задал вопрос Верещагин, внимательно изучая малейшие реакции сидевшего напротив него человека, но вынужден был признать невозможность его просчитать.
– Если вы опасаетесь какого-то политического строя, то не стоит, в России имеет место быть совершенно особый механизм сакрализации верховной власти, заключающийся в её эффективности. Сама эта эффективность заключается в победе в войне или в гигантском небывалом прежде проекте или проектов, от которого у всего мира дух перехватит. Поражение в войне и отсутствие грандиозных по своим масштабам проектов неминуемо приводит верховную власть к утере своей сакральности, и тут совершенно не имеет значения, какой в стране существует конституционный строй, это вообще неважно на самом деле. Даже большие потери в войне или огромные затраты на грандиозные проекты никак не влияют на сакральность, это прописано в нашем архетипе.
Адмирал Верещагин на некоторое время задумался, осмысливая только что услышанные слова, после чего поднял голову и, пристально посмотрев в глаза командующего, поинтересовался:
– И в чём же заключается наш архетип?
– Это идёт с глубокой древности, ещё со времён татаро-монгольского нашествия. Главное было вывести из города в безопасное место женщин и детей, а дружина погибала вся без остатка, жертвуя собой, прикрывая эвакуацию. Таким вот образом и сформировался наш архетип, в свою очередь и повлиявший на формирование совершенно особой легитимации верховной власти, заключающейся в её эффективности. В общем-то, не имеет особого значения, каким образом верховная власть стала таковой, путём ли революции, или демократических выборов, или ещё каким-то иным образом, что называется по факту. Власть побеждает в войне, или она лишается легитимности, а она уже и основывается на сакральности.
– Тогда зачем потребовался созыв Земского собора? – удивлённо приподняв бровь, спросил Верещагин, пребывая в крайне задумчивом состоянии.
– Для ликвидации вялотекущей холодной гражданской войны в рамках русского народа и для формирования новой легитимности и сакральности нашего государства и верховной власти, чем мы все эти годы и занимались.
– Да, мы многое сделали, – признал адмирал и спустя несколько мгновений нахмурился и задал вопрос: – Тогда почему вы уходите и покидаете нас в тот самый момент, когда мы практически достигли поставленных целей, ведь поработать с иной расой вполне может кто-нибудь другой?
Неспешно пройдясь по монастырской келье и остановившись возле книжного стеллажа и вздохнув, командующий заговорил:
– Василий Петрович, я ведь никуда не ухожу, перехожу лишь в несколько иную ипостась, и только. Корнелиус ведь также покинул высокий пост официального главы ордена, вот и я поступлю похожим образом, так как мне постоянно приходится надолго отлучаться, хотя брейнет и выручает, но я не могу разорваться. Необходимо сосредоточиться на чём-то одном, и я выбираю работу с иной расой, но тем не менее продолжу наблюдать и в некоторых случаях участвовать в работе ядра. Всё же вынужден признать, за прошедшие десятилетия я устал, мне требуется отдых.