– Я вас понимаю, – качнул головой адмирал, – всё это происходило на моих глазах.
– Вот и прекрасно, завтра в полдень жду вас в Большом церемониальном зале, где и состоится официальное сложение моих полномочий и передача их следующему формальному лидеру ядра.
– Я буду точно в указанное время, – официальным тоном произнёс адмирал и приложил правую раскрытую ладонь к груди.
– Я вас более не задерживаю, Василий Петрович.
– До свидания, командующий.
Попрощавшись с адмиралом, Пётр в глубокой задумчивости подошёл к высокому стрельчатому окну и, вглядевшись вдаль, замер. Спустя несколько минут дверь открылась, и в келью вошёл митрополит Исидор и, встав рядом с командующим, негромко задал вопрос:
– И как всё прошло?
Чуть изменив положение, Петр, продолжая задумчиво глядеть вдаль, заговорил:
– Нормально прошло, Верещагин завтра официально станет главой ядра.
– И ты не сожалеешь о принятом тобой решении? – вкрадчиво поинтересовался митрополит, не совсем понимая мотивацию человека, добровольно уходящего в тень.
– Пустое, – махнул рукой Пётр, – сожалеть тут не о чем, от слова вообще. Они теперь дальше без меня пойдут вперёд, пришла пора им всем выходить на следующий уровень, и у меня нет никаких сомнений, что они все справятся. Будут споры, куда и каким путём идти, и уже тут я возьму на себя роль арбитра в разрешении противоречий, оставаясь при этом для всех нейтральным, но даже не в этом дело, хотя позиция арбитра сама по себе хороша.
Ухмыльнувшись, Исидор, хорошо знавший своего подопечного, с некоторой иронией в голосе задал вопрос:
– Нет, а если серьёзно отбросить про усталость и прочие утверждения?
– Ну, а если отбросить всё лишнее, то скажу так: какие-либо официальные структуры меня ни разу уже не интересуют, в том числе и скрытые контуры власти, – проговорил Пётр и, выдержав короткую паузу, медленно развернулся и, посмотрев в глаза своему собеседнику, заговорил вновь: – Раньше я считал, что власть всё решает, потом через какое-то время выяснилось, что это далеко не так, тем более абсолютной власти не бывает вообще. Несколько позже пришло понимание, что реальная власть – это не официальная власть, а власть теневая, и только лишь недавно я, наконец, уяснил одну любопытную мысль. Реальная власть – это не официальные государственные властные институты или даже не закрытые клубы и ордены и уж тем более не тайные организации, хотя они во многом и аккумулируют в своих руках реальную власть. Реальную власть имеет тот или, вернее, те, кто контролирует, манипулирует и направляет в нужном ключе человеческие фантазии и человеческие желания и тайные, скрытые где-то в глубине души, хотелки. Вот она, подлинная власть, которую никто не видит и не слышит, ведь именно желания и хотелки являются в первую очередь главной целью скрытого управления и манипулирования, в том числе и привития людям необходимых кому-то смыслов. Вот именно этим направлением я и займусь с завтрашнего дня, покинув пост формального главы ядра. Именно борьба за чужие вкусы, желания, предпочтения, а также настроения, эмоции и тайные хотелки и есть будущее поле нашей следующей битвы… Хотя нет, не так, это не битва, это следующая наша война с нашими извечными «партнёрами», и в этом направлении я и двинусь дальше. Необходимо, когда придёт время, быть во всеоружии…
– Да, это действительно важно, – вынужден был признать Исидор и, помолчав несколько мгновений, негромким голосом поинтересовался: – А сейчас ты куда?
– Как и говорил ранее, разрешив все своим дела на Новом Санкт-Петербурге, вылетаю в метрополию иной расы и начну изучать методы принципиально новой, по сути, психоментальной и психоисторической войны, где и буду отрабатывать новые методики ведения психосферной войны, а также тактику и стратегию нападения и обороны в области психосферы. Если всё получится, как я задумываю, то иная раса станет настоящим союзником России. Примерно где-то так… – буркнул себе под нос Пётр и, резко развернувшись, решительным шагом покинул монастырскую келью.
– Благослови тебя Бог, Пётр… – выдохнул митрополит и перекрестил исчезающего за дверью парня. Постояв в глубокой задумчивости, Исидор, степенно огладив седую бороду, вышел из кельи и, закрыв дверь, взглянул на наручные часы и направился в общую столовую, время близилось к обеду…