Высказавшись, начальник контрразведки сокрушённо покрутил головой и, вздохнув, через несколько мгновений добавил:
– Отсутствие чётко поставленной воли и есть самое главное препятствие для наведения порядка в стране, слишком уж много наиважнейших государственных функций отдано на откуп крупному частному капиталу. Максимальное извлечение прибыли, а не забота об общенациональном интересе вредит всему…
Министр госбезопасности хмыкнул, но ничего не ответил на откровенное высказывание главного контрразведчика, хотя целиком и полностью разделял его мнение, но не в его власти было что-либо изменить, хотя…
– Слушай сюда, направь своих лучших людей, и пусть они перетряхнут всё вверх дном в центральном аппарате министерства, но найдут людей, связанных с Корнелиусом. Вот не верю я, чтобы не было никакой информации о том, что он входит в самый ближайший круг Боброва, кто-нибудь что-нибудь да передавал, а значит, есть некто, кто целенаправленно блокирует поступление этой информации. Найди мне его, только не вздумай ласты ему скручивать и в казематы тащить для душещипательного разговора. Этот человек мне кровь из носу как нужен, но не в кандалах и в тюремной камере, а как свободная личность, которую необходимо убедить с нами сотрудничать на добровольных началах. Вернее, не так, это его необходимо аккуратно подвести к мысли, что мы готовы с ним сотрудничать и негласно помогать всем необходимым.
– Я и мои люди сделаем всё, что в наших силах, и даже больше, Валентин Тимофеевич, – спокойно и без всяких ненужных эмоций проговорил начальник Управления контрразведки, полностью уверенный в себе и в своих собственных силах выполнить любой поставленный приказ.
– Вот и отлично, – с немалым облегчением выдохнул министр, – приступайте к работе немедленно. Помните, мне этот человек как воздух необходим.
– Не извольте беспокоиться, Валентин Тимофеевич, мы его непременно сыщем, никуда не денется, гарантирую, – заверил Коржанов, уже встав в стойку борзой овчарки, вышедшей на охоту на крупную и опасную дичь.
– Держите меня в курсе всех событий, Артём Валентинович, – распорядился Гончаренко, тем самым давая понять, что аудиенция завершена и посетитель обязан поскорее приступить к выполнению поставленного свыше распоряжения.
Попрощавшись с министром и крепко пожав протянутую руку, контрразведчик удалился, оставив министра государственной безопасности в глубокой задумчивости сидеть в своём рабочем кресле. Ему было над чем серьёзно поразмыслить и принять принципиальное решение, которое непременно должно было повлиять на внутриполитический ландшафт государства и весь народ в целом…
Глава 8
Всё ещё продолжая ощущать слабость во всём теле, Бобёр нетвёрдой походкой покинул госпитальный комплекс и, погрузившись в глайдер, вылетел в командный центр Бастиона. Время поджимало, значительная часть вражеской армады вторжения стремительно приближалась к системе, пока на дальних подступах разведывательные суда противника не объявлялись, но это должно было произойти максимум через двенадцать часов, так что следовало поспешить. Вот только здоровье его подкачало, попавший в кровь яд медики из организма вывели, но последствия его воздействия полностью устранить не удалось, и удастся ли, было ещё неизвестно.
Наблюдая в иллюминатор мимо проносящиеся ангары и засеянные поля, Бобёр вдруг резко передумал лететь сейчас в центр управления и перенаправил свой глайдер на космодром, где находилась его космическая яхта. Прилетев на космодром, он, преодолев пост охраны на КПП, направился к яхте, с любопытством оглядываясь по сторонам. Космодром активно готовился к глухой обороне, основные подготовительные мероприятия были уже завершены, оставалось всё это сложное техническое хозяйство довести до ума. Бригады наладчиков носились на электрокарах как угорелые, тестируя, выявляя и исправляя недочёты по всему космодрому. Все напряжённо готовились к тяжёлой блокаде и вероятному штурму, бомбардировкам и массированным ракетным обстрелам из космоса.
Глубоко вздохнув, Бобёр неторопливо подошёл к своей яхте и, оглядев её утончённые обводы, улыбнулся краем губ и вознёсся на её борт. Оказавшись внутри, он прошёл в рубку и, остановившись, заговорил: