– Ну, здравствуй, Марго.
– Здравствуй, наследник, – в ответ отозвался искин яхты, – что-то ты неважно выглядишь, да и мои датчики фиксируют достаточно серьёзную дисфункцию всего твоего организма. Тебе необходимо пройти обследование в медицинском боксе и надлежащим образом подлечиться.
– Сколько это займёт времени?
– Вот так сразу ответить не могу, но никак не меньше сорока восьми часов, но скорее всего, это займёт порядка семидесяти часов, а то и больше, – с беспокойством в голосе ответила Марго, запуская подготовку корабля к старту.
– У меня нет сейчас на это времени, так что придётся отложить лечебные процедуры, враг уже на подходе, а я и так уже в стационаре слишком подзадержался. Отложим это дело на два-три дня, быть может четыре, – с огорчением проговорил Бобёр, прекрасно осознавая, что тем самым жертвует своим личным здоровьем, но другого выхода у него действительно не было.
– Как скажешь, наследник, но лечение откладывать никак нельзя, так как могут произойти необратимые изменения в организме.
– Что делать, в этой жизни бывают моменты, когда приходится чем-то жертвовать, сейчас это как раз тот самый случай, – выдохнул Бобёр и, помолчав несколько мгновений, распорядился: – Марго, будь добра, вызови на связь Дикого Вепря.
– Одну минутку, наследник…
Искин вывел на голографический экран командный центр обороны Бастиона, и спустя несколько мгновений на нём появилось уставшее лицо отставного генерала Гудзы:
– Добрый день, командир.
– Здравствуйте, Константин Георгиевич. Хочу поинтересоваться, как идёт процесс эвакуации Иностранного легиона, да и вообще как идёт подготовка к блокаде Бастиона? – с ходу поинтересовался Бобёр тем, что более всего его сейчас волновало.
– Караван с личным составом и техникой, а также тыловыми подразделениями и значительным запасом боеприпасов в сопровождении трёх волчьих эскадр два часа назад отправился на Зайоранг. Также эвакуирован учебный центр операторов беспилотных эскадр и основные склады запчастей для боевых кораблей – на Надежду. Помимо этого, пятьдесят шесть волчьих стай покинули систему и направляются в свои зоны ответственности и в ближайшее время начнут болезненно пощипывать вражеские корабли. Что касается наземной обороны и обороны системы, то и здесь практически всё готово, в ближайшие часы завершится установка крепостных минных полей и автоматических торпедных платформ. В общем, мы готовы к осаде и возможному штурму, врагу точно не поздоровится.
– Это радует, Константин Георгиевич. Вам будет очень сложно держаться в обороне, так как мы особо вам ничем помочь не сможем, – с грустным вздохом проговорил Бобёр, понимая, какая ответственная задача стоит перед генералом Гудзой – удержать в районе Бастиона значительные силы армады вторжения, что было далеко не просто.
– Справимся, командир, самое главное, чтобы вы справились и захватили Хипори и Новую Тортугу, вот где самое главное стратегическое направление, ну а мы тут на Бастионе выступаем лишь в качестве отвлечения. Захват проходов в наш мир и их удержание есть ключ к нашей победе. Это вам будет очень сложно, так как враг будет отчаянно сопротивляться, прекрасно отдавая себе отчёт, насколько это критично для армады вторжения, да и вообще для всего хода войны, – суровым тоном проговорил генерал Гудза, отчего отчётливо прорезались челюстные мышцы, тем самым выдавая хорошо сдерживаемую злость или даже самую настоящую и ничем не замутнённую ярость. Но имея отличную спецподготовку, Гудза умело себя контролировал.
– Справимся, Константин Георгиевич, непременно справимся, хотя, конечно, больших потерь не избежать, но это война, война беспощадная, в которой в плен никого не берут. Победа или смерть – именно так стоит вопрос, и никак иначе… – угрюмо проворчал Бобёр, в голосе которого сквозила абсолютная решимость принять смертельный бой и вырвать победу, чего бы это ему ни стоило.
– Да, победа или смерть, иного выбора нам не дано. Видимо, это судьба такая у нашего народа и его тяжкий крест, который он несёт не одно столетие. Бывали, конечно, времена, когда от этой тяжкой ноши пытались избавиться, но всякий раз ни к чему хорошему это не приводило, – глухо повторил генерал Гудза, в глазах которого разгорался тот огонёк, которого враги русского народа всегда страшились пуще всего. Это тот самый огонёк, который неоднократно переламывал становые хребты тех, кто приходил с мечом на его землю, чтобы поработить этот непокорный народ, но всякий раз сам погибал от меча. Вполсилы или понарошку русские воевать никогда не умели, если уж и брали в руки оружие, то сражались до конца. Не зря же Россия справедливо снискала славу «кладбища империй», по сути, именно она в человеческом ареале уничтожила цивилизацию войны, но теперь пришёл извне новый ВЫЗОВ. Вызов совершенно нового уровня, хотя в нём и не было, в принципе, ничего особо нового, всё тот же бой за жизнь…