– Ясно, – выдохнул Бобёр и после короткой паузы стал вновь говорить: – Как я вам ранее сообщал, противник сконцентрировал крупную группировку боевых кораблей в количестве около двух тысяч вымпелов для выдвижения на подмогу армаде вторжения. Благодаря рейду, удалось на некоторое время сорвать выдвижение флота – как минимум ещё на две недели. Две недели гарантированно, но вот дальше сказать точно не могу, но в любом случае всю текущую информацию вы получаете в онлайн-режиме. Рейд пока идёт по плану, но всё может измениться в любую минуту, так что имейте это в виду при планировании.
– Значит, у нас есть ещё две недели, плюс ещё пять дней в запасе, и это по минимуму… – задумчиво протянул Верещагин и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос: – Насколько удачен рейд по тылам противника и каковы его перспективы в ближайшее время?
– Пока преждевременно что-то утверждать однозначно, но кое-какие результаты действительно есть, по крайней мере крупный склад стратегического резерва с базой законсервированных боевых кораблей уничтожены, плюс к тому уничтожены более сорока транспортных караванов снабжения. Также уничтожены многочисленные ретрансляторы и навигационные маяки, некоторое количество перевалочных баз, и это не считая одиночных кораблей, как гражданских, так и военных, но всё это лишь шумиха. Этот грохот разбиваемой посуды призван прикрыть основные мои цели, о которых я пока умолчу, чтобы не сглазить.
– Удачи вам, командир!
– И вам удачи, адмирал, – грудным голосом отозвался в ответ Бобёр и, попрощавшись с Верещагиным, включил международные информационные голоканалы и стал с любопытством их просматривать. Вот только ничего нового он там не увидел, сплошные ток-шоу, какие-то тупые мыльные оперы да скандалы из мира гламура, а также криминальные новости. О сражении в районе Хипори не было и слова, как будто ничего этого не было и в помине. С полчаса он это всё отрешённо наблюдал, после чего медленно поднялся и, пройдя в релаксационный дендрарий, присел на тёплый мраморный камень возле журчащего ручья и глубоко задумался.
Полное отсутствие новостей с Хипори и вообще о нём самом прямо указывало: его никто не собирается выводить в число тех, кто реально воюет с армадой вторжения. Его вообще целенаправленно выводили за скобки и, вполне возможно, попытаются ликвидировать, и с этим надо было что-то делать. Что конкретно необходимо было предпринять, Бобёр пока и сам представлял себе смутно, но кое-какие намётки у него уже имелись, но этого для полноценного плана было явно недостаточно. С этим необходимо было поспешить: пока идёт сражение с врагом рода человеческого, его ликвидировать никто не посмеет, а вот после безоговорочной победы он живым будет никому не нужен, так как будет представлять реальную опасность. Один раз его уже чуть не убили, последствия ранения залечивать приходится до сих пор…
Поднявшись с камня, Бобёр передвинулся ближе к ручью и, напившись воды, умыл своё лицо и неторопливой походкой направился в рубку, ему необходимо было переговорить с Корнелиусом и узнать информацию в сфере политической разведки. Слишком всё в этом мире было хитро закручено и переплетено, да так, что и концов не найти, если, конечно, не знаешь, что и где искать…
Прибыв в рубку, Бобёр устроился в кресле и набрал номер бывшего начальника службы безопасности главы Сената Фармера. Вызов шёл, но тот всё не отзывался, и лишь спустя двенадцать минут экран загорелся, и на нём появилось измученное лицо его бывшего куратора.
– Здравия желаю, командир, – совершенно глухим и безжизненным тоном, в котором отсутствовали какие-либо эмоции, поприветствовал тот его.
– Здравствуй, Корнелиус. Что-то, я смотрю, на тебе лица нет. Часом, не заболел ли ты?
– Нет, командир, не заболел, устал очень, пятые сутки не сплю, работаю как проклятый, а работы только прибавляется, людей-то проверенных и надёжных катастрофически не хватает. Взять-то их негде, все мои кадровые резервы исчерпаны до донышка, а брать со стороны критически опасно. Прямо-таки не знаю, что и делать, – нахмурившись пуще прежнего проворчал он, чуть изменив позу, от чего у него непроизвольно вырвался тяжёлый вздох.