— Как думаете, Андрей Алексеевич, Корнелиус сам по себе или за его спиной стоят какие-то могущественные и влиятельные структуры и организации?
— Вот так сразу и однозначно я ответить не смогу, быть может, да, а может быть и нет, но мне думается, что всё-таки он далеко не одиночка. Построить такую мощную структуру, да ещё и достаточно автономную в одиночку практически нереально. Для этого надо быть самым настоящим гением, а Корнелиуса я при всём уважении к его способностям, таковым не считаю. Вот только есть один вопрос, кто из них, Корнелиус или Бобров главный в этом тандеме? Формально конечно Бобров числится, а Корнелиус вроде как серый кардинал при нём, но далеко не факт. Кто такой бывший начальник личной службы безопасности спикера Сената нам достаточно хорошо известно, а вот кто такой Бобров и, кто за ним может стоять, я теряюсь в догадках. Слишком уж фигура загадочная, так как какую-либо достоверную и объективную информацию о нём получить не представляется возможным. По крайней мере, мне это не удалось, быть может, это получится у вас, возможностей-то куда более в ваших руках, нежели у меня самого.
Громов в глубокой задумчивости молчал, размышляя как ему поступить. Он давно хотел узнать всё о Боброве, но все попытки его подчинённых нарыть сколько-нибудь толковую информацию, ни к чему не привели. Имелась лишь общедоступные сведения и больше вообще ничего, но с этим можно было смириться, а вот, то обстоятельство что невозможно было выяснить, кто за его спиной стоит, выводило из равновесия.
— Хорошо, пусть так, мы действительно этого не знаем, но к моему глубокому сожалению, у нас иной реальной фигуры что-то особо не видно. Бобров на сегодняшний день единственная…ну почти единственная фигура, имеющая силу, помноженную на авторитет и вероятное влияние. Он нам необходим, но вот как на него выйти и наладить взаимовыгодный диалог и сотрудничество большой вопрос….
Замолчав, Громов поднялся и, неспешно подойдя к окну, стал задумчиво всматриваться на сцену, хотя происходящее на сцене действо и великолепная игра профессиональных лицедеев его совершенно не интересовала, он напряжённо размышлял о своём наболевшем. Курируемая им спецлаборатория по личному распоряжению министра госбезопасности на протяжении нескольких лет проводила исследования, и результат этого титанического труда оказался удручающим. Различные элитные группировки, несмотря на своё извечное жёсткое конкурентное противостояние, друг с другом, не сговариваясь, целенаправленно вымывали с политического поля потенциально сильных лидеров. Они им не были нужны вообще, видя в них для себя серьёзную угрозу и в результате возникшего кризиса и жесточайшего обострения противостояния усугубившегося вторжением в ареал человечества армады вторжения иной расы, делать ставку на кого-то оказалось практически не на кого.
Результат оказался крайне печальным, свары, борьба за власть, ресурсы и контроль над информационными потоками, а также за инструментами манипуляции коллективным бессознательным в своих корыстных интересах лишили общество силы воли. Хотя конечно, многое осталось, да и внешняя агрессия поспособствовала хоть какому-то объединению, но этого явно было мало, требовались решительные шаги по исправлению сложившейся ситуации….
Минут десять Громов стоял и, безучастно наблюдая на великолепной игрой профессиональных актёров, напряжённо размышлял, прикидывая в уме всевозможные варианты и их комбинации с вариациями. Мыслей в его голове проносилось бесчисленное количество, отчего начало покалывать в висках и затылке. Сильным волевым усилием Громов остановил этот поток размышлений и, резко отвернувшись от окна, подошёл к столу и присев, внимательно посмотрел в глаза своего собеседника и слегка нервным тоном распорядился:
— Андрей Алексеевич, слушайте меня внимательно, вы завтра вылетайте на Бастион, делайте что хотите, но встретьтесь с Бобровым. С ним жизненно необходимо наладить устойчивый контакт, думаю, генерал Гудза вам в этом поможет. Предлагайте всё что угодно, помощь деньгами, добровольцами, различными вооружениями и запасными частями с боеприпасами, высокими связями, в конце концов, на что-нибудь он всё равно поведётся. Главное его зацепить и втянуть в диалог, а там уж моё дело, найдём, чем его всерьёз заинтересовать. Поспешите, Андрей Алексеевич, времени на раскачку нет совершенно, вам необходимо вылететь завтра не позднее девяти утра, так как по сообщению разведуправления по направлению к Бастиону выдвинулись значительные силы армады вторжения. На скоростном малом адмиралтейском курьере, снаряжённом как разведывательный борт, вы опередите их более чем на пятьдесят часов, так что кое-какой временной лаг у вас будет. Повторяю, делайте, что посчитаете нужным, в ваших руках абсолютный карт-бланш на любые действия, но результат выдайте, без него можете даже на Новый Санкт-Петербург не возвращаться.
Внимательно выслушав распоряжение, генерал Корнев некоторое время напряжённо размышлял и, мысли эти были весьма неприятны для него. По сути, задачу ему поставили практически невыполнимую, то ли в действительности дела были настолько плохи, то ли от него избавиться захотели под вполне благовидным предлогом, не столь уж и важно, главное итог почти предопределён, но именно, что почти. Кое-какие шансы всё же имелись и, Корнев не собирался отступать, он намеревался эти пусть и крохотные шансы использовать в полной мере….
— Хорошо Андрей Алексеевич, я полечу, правда, не завтра, а часа так через три, времени слишком уж мало. — Чуть качнувшись вперёд, проговорил Корнев и резко поднявшись, попрощался с Громовым и решительным шагом направился на выход. Проводив взглядом уходящего генерала в отставке, Громов в задумчивости посидел какое-то время и, бросив короткий взгляд сцену и тяжело вздохнув, медленно поднялся и неспешно вышел в коридор и пошёл на парковку, где его ожидал служебный глайдер. Выйдя на улицу, Громов полной грудью вобрав в лёгкие свежий воздух, постоял несколько мгновений и, погрузившись в салон, полетел в Министерство государственной безопасности, располагающееся в самом центре столицы.
Беспрепятственно преодолев границу бесполётной зоны, глайдер медленно опустился на парковочную платформу и Громов в крайне задумчивом состоянии направился к центральному административному корпусу далеко немаленького министерского комплекса госбезопасности. Поднявшись по гранитным ступенькам и пройдя через турникет со встроенным идентификатором личности и неспешным шагом, направился к лифту и уже на нём поднялся на самый верхний этаж, где и находился центральный аппарат министерства.
Оказавшись на верхнем этаже, Громов опять прошёл процедуру идентификации и, получив подтверждение права доступа, направился в кабинет личного секретаря министра госбезопасности, Дмитрия Аркадьевича Звонарёва. Человек он был занятой и, так просто без записи и строго обозначенного времени для аудиенции, попасть в его кабинет было решительно невозможно, но Громов имел такое право, хотя предпочитал этой возможностью не злоупотреблять. По мелочам совершенно не стоило отвлекать внимание ближайшего помощника министра, недальновидно это было со всех точек зрения и, сегодня как раз и был тот случай, ради которого побеспокоить Звонарёва было в самый раз. Его и его шефа давно личность Боброва интересовала, но на каком уровне этот интерес находился и насколько распространялся, Громов мог лишь примерно догадываться….
Пройдя по центральному коридору и преодолев общий зал, второй заместитель директора Института стратегических исследований и планирования подошёл к закрытому крылу и, предъявив идентификационный пропуск, вошёл в него и спустя пару минут оказался в приёмной личного секретаря министра госбезопасности. Учтиво поздоровавшись с подполковником, величественно восседавшим за рабочим столом секретаря, больше смахивающего на полноценный разведывательно-информационный центр малого разведывательного корабля и задал интересующий вопрос:
— Скажите подполковник, Дмитрий Аркадьевич сможет ли в самое ближайшее время меня принять? Поверьте, дело очень срочное, непосредственно касающееся государственной безопасности.