— Добрый день командир.
— Здравствуйте Константин Георгиевич. Хочу поинтересоваться, как идёт процесс эвакуации Иностранного легиона, да и вообще как идёт подготовка к блокаде Бастиона? — С ходу поинтересовался Бобёр тем, что более всего его в последнее время волновало.
— Караван с личным составом и техникой, а также тыловыми подразделениями и значительным запасом боеприпасов в сопровождении трёх волчьих эскадр два часа назад отправилась на Зайоранг. Также эвакуирован учебный центр операторов беспилотных эскадр и основные склады запчастей для боевых кораблей на Надежду. Помимо этого, пятьдесят шесть волчьих стай покинули систему и направляются в свои зоны ответственности и в ближайшее время начнут болезненно пощипывать вражеские корабли. Что касается наземной обороны и обороны системы, то и здесь практически всё готово, в ближайшие часы завершится установка крепостных минных полей и автоматических торпедных платформ. В общем, мы готовы к осаде и возможному штурму, врагу точно не поздоровится.
— Это радует Константин Георгиевич. Вам будет очень сложно держаться в обороне, так как мы особо вам ни чем помочь не сможем. — С грудным вздохом проговорил Бобёр, понимая какая ответственная задача, стоит перед генералом Гудзой удержать в районе Бастиона значительные силы армады вторжения, что было далеко непростой задачей.
— Справимся командир, самое главное, чтобы вы справились и захватили Хипори и Новую Тортугу, вот где самое главное стратегическое направление, ну а мы тут на Бастионе выступаем лишь в качестве отвлечения. Захват проходов в наш мир и их удержание — есть ключ к нашей победе. Это вам будет очень сложно, так как враг будет отчаянно сопротивляться, прекрасно отдавая себе отчёт насколько это критично для армады вторжения, да и вообще для всего хода войны. — Суровым тоном, проговорил генерал Гудза, отчего отчётливо прорезались челюстные мышцы, тем самым выдавая, хорошо сдерживаемую злость или даже самую настоящую и ничем не замутнённую ярость, но имея отличную спецподготовку, Гудза умело себя контролировал.
— Справимся Константин Геогриевич, непременно справимся, хотя конечно больших потерь не избежать, но это война, война беспощадная в которой в плен никого не берут. Победа или смерть, именно так стоит вопрос и никак иначе…. — Угрюмо проворчал Бобёр, в голосе которого сквозила абсолютная решимость принять смертельный бой и вырвать победу чего бы это ему не стоило.
— Да, победа или смерть, иного выбора нам не дано. Видимо это судьба такая у нашего народа и его тяжкий крест, который он несёт не одно столетие. Бывали, конечно, времена, когда от этой тяжкой ноши пытались избавиться, но всякий раз, ни к чему хорошему это не приводило. — Глухо повторил генерал Гудза, в глазах которого разгорался тот огонёк, который враги русского народа всегда страшились пуще всего. Это тот самый огонёк, который неоднократно переламывал становые хребты тех, кто приходил с мечом на его землю, чтобы поработить этот непокорный народ, но всякий раз сам погибал от меча. В полсилы или понарошку русские воевать никогда не умели, если уж и брали в руки оружие, то сражались до конца. Не зря же Россия справедливо снискала славу 'кладбища империй', по сути, именно она в человеческом ареале уничтожила цивилизацию войны, но теперь пришёл извне новый ВЫЗОВ. Вызов нового уровня, хотя в нём и не было в принципе ничего особо нового, всё тот же бой за жизнь….
Тяжело тряхнув головой, Бобер, остро взглянув на военного коменданта Бастиона, которому предстояло командовать обороной планетарной системы и, вновь заговорил:
— Ладно, всё это лирика Константин Георгиевич. К моему глубокому сожалению, я не смогу с вами лично увидится, так как надо спешить. Сейчас вылетаю к адмиралу Верещагину и уже вместе с ним и его штабом будем окончательно решать, каким образом нам выбить противника с Хипори и Новой Тортуги. Если придется совсем уж туго, смело обращайтесь за помощью, с Надежды придёт подкрепление в виде некоторого количества боевых кораблей. На какую бы то ни было другую помощь со стороны рассчитывать вам, к сожалению, невозможно.
— Ничего, Бог не выдаст, свинья не съест, — отмахнулся Дикий Вепрь, — командир, мы справимся с возложенной задачей, главное чтобы вы со своей справились.
— Удачи вам Константин Георгиевич. — Попрощался Бобёр и, отключив связь, глубоко задумался. Стратегическое положение противоборствующих сторон уже давно балансировало на лезвии ножа, сложилось некоторое равновесие, правда в любой момент готовое свалиться в ту или иную сторону и оттого цена ошибки в планировании была равна окончательному и бесповоротному поражению. Ставки были максимально возможно высоки и это понимали все, в том числе командование вражеской армады вторжения….
В задумчивости, Бобёр постоял какое-то время и, ощутив приступ тошноты, сглотнул и, помассировав виски, распорядился:
— Марго, будь добра, соедини меня с адмиралом Верещагиным.
Несколько минут адмирал не выходил на связь, видимо был серьёзно занят, но затем на экране появилось озабоченное лицо Верещагина и, вдруг увидев, кто его вызывает, он, подобравшись, заговорил:
— Приветствую командующий, наконец-то вы объявились, а то эти эскулапы окаянные ни в какую не желали с вами соединять?
— Что-то случилось? — Вмиг насторожившись, спросил Бобер, ощущая в груди возникший холодок.
— Да случилось, — выдохнул адмирал, — дальние разведывательные зонды передают из-за пределов прохода отчётливую картинку. Противник выслал подкрепление для армады вторжения порядка двухсот восьмидесяти боевых кораблей, из которых порядка семидесяти тяжёлые артиллерийские равелины. Это пополнение сопровождает порядка трёхсот тяжёлых грузовых лихтеров, они тихоходны и по этой причине скорость движения низкая. По нашим расчётам, этот караван прибудет в район Хипори через сорок пять дней, так что времени для захвата проходов и укрепления позиций у нас остаётся крайне мало…. Захват Хипори и Новой Тортуги жизненно необходимо провести максимум за пять дней, хотя на подготовку штурма потребуется ещё дней пятнадцать. Если мы не уложимся в пять дней, то через десять суток подойдут первые эскадры противника и ещё через пару дней он бросит все свои силы для того чтобы отбить позиции обратно, для армады вторжения это вопрос выживания, так что сражаться будут предельно отчаянно. Необходимо управится, в противном случае наши потери будут огромными, так как придётся отбиваться со всех сторон на не подготовленных позициях….
Бобёр хмыкнул и, покрутив головой, негромко задал уточняющий вопрос:
— Василий Петрович, штурм уже подготовлен или всё ещё находится в стадии его подготовки?
— Штурмовые и истребительные эскадры готовы в любой момент выйти на исходные позиции, но вся проблема в том, что мы пока не в полном объёме имеем разведывательную информацию. Противник активно и главное, весьма квалифицированно проводит контрразведывательные мероприятия, так что нашей разведслужбе приходится из кожи вон лесть, чтобы добыть крайне необходимую информацию. Всю имеющуюся информацию я вам сейчас вышлю.
— Я вас понял Василий Петрович, с данными в самое ближайшее время ознакомлюсь, а сейчас я немедленно вылетаю к вам. — Отозвался Бобер, ощущая как вместо пристутошноты, у него началось головокружение и в глазах пошли разноцветные круги.
— Будем с нетерпением вас ожидать, без командующего начинать атаку как-то не комильфо, личный состав прямо скажем, не поймёт…. Если идти в смертельный бой без того, кто является живым символом сопротивления, то это самым серьёзным образом скажется на морально-боевом духе, что ни есть хорошо. Мы же армия отверженных, не нашедших себя в нынешнем формате бытия, мы везде лишние и никому ненужные люди. Это наш шанс заявить о себе во весь голос и это также наш шанс проявить себя во всей красе, продемонстрировав этому несносному миру лучшие свои качества, на которые всем было плевать. Быть может мы все с точки зрения рядового обывателя вконец сумасшедшие и слетевшие напрочь с катушек, но наше личное безумие спасает этот мир от страшной участи быть бесправными рабами. Это наш шанс показать этому миру как он глубоко заблуждался на наш счёт!