Усилием воли, отогнав от себя тяжёлые мысли, Бобер, глубоко вздохнув, заговорил:
— Михаил Александрович, вы поистине проделали титаническую по своим масштабам работу, на такое вообще мало, кто способен, за что мы все вам безмерно благодарны. Подготовка к штурму Новой Тортуги и Хипори подходит в завершающую стадию и по этой причине всё-таки людям необходимо дать хоть немного передохнуть. После введения в строй третьего ударного флота у вас будет для этого некоторое время. Такое перенапряжение психических и физических сил в дальнейшем может негативно сказаться на здоровье, особенно психическом, необходима разрядка. Проработайте этот вопрос с психологами и психотерапевтами, пусть они разработают детальный план реабилитации, это очень важно.
Задумчиво помолчав какое-то время, военный комендант Надежды, мотнул головой и негромко заговорил:
— Да, это серьёзная проблема, конечно, мы злоупотребляем рабочим временем и положенные выходные и отгулы, рабочие и инженеры получают в обязательном порядке, да и с досугом дело обстоит совсем неплохо, но психическое напряжение всё равно накапливается. Меры мы, разумеется, принимаем, но этого явно недостаточно, большая и комплексная программа действительно необходима как воздух.
— Займитесь ещё и этим вопросом Михаил Александрович, люди должны быть физически и психически здоровы, так как от этого напрямую зависит, будут ли они счастливы, а счастливые люди — есть основа успешности самого государства. — Высказал своё мнение Бобёр и сам задумался, а счастлив он сам, но так и не найдя ответа на свой же собственный вопрос, резко прервал свои размышления и попрощавшись с Жуковским, отключил связь. Неприятные мысли он выбросил из головы, но тревожный осадочек остался. Ругнувшись сквозь зубы, он резко поднялся и, пройдя в тренажёрный зал, быстро переоделся в спортивный костюм и взялся молотить боксёрскую грушу.
За час с небольшим, выпустив пар, он взмыленный прошёл в душ и, помывшись, вернулся к своему рабочему месту и уже с просветлевшей головой, вновь взялся изучать поступающую оперативную информацию. Информации было много, но его интересовали в первую очередь разведданные с Хипори, разведуправлению флота, несмотря на активное противодействие противника, удалось наладить устойчивый сбор разведданных и, фактически план массированного штурма был готов. Оставалось лишь оформить детали и, можно было начинать, основной удар планировался в районе Хипори, а через два дня удар будет нанесён в районе Новой Тортуги. Необходимо было дождаться, чтобы с Тортуги на Хипори противником было отправлено подкрепление и спустя некоторое время, начать операцию. Ушедшие эскадры повернут обратно, но на обратном пути их уже будут ждать многочисленные засады, в которых все эти корабли и будут непременно уничтожены. С других направлений, эскадры вторжения смогут пребыть не ранее чем через семь суток с момента начала штурма Хипори, половина армады застряла в районе Бастиона постоянно пощипываемая волчьими стаями. Вторая же половина также подвергается атакам лихих волков, правда далеко не стой интенсивностью, но, тем не менее, и там противнику неплохо достаётся.
Флот под прикрытием полога невидимости концентрировался по нескольким направлениям, надёжно обеспечив свои тылы боевым охранением. Разведывательные зонды дальнего радиуса действия постоянно контролировали любые перемещения кораблей в радиусе двух световых лет, но пока тревожиться было особо не о чем, противник всё ещё не обнаружил концентрацию боевых кораблей. Всё производилось в строжайшей секретности с соблюдением всех мер безопасности, но спешить с преждевременными выводами пока не стоило, недооценивать врага — себе дороже. Он показал себя как грозный и опытный противник готовый сражаться до конца….
Устало поднявшись с кресла, Бобёр прошёлся к бару и, заварив себе крепчайшее натуральное кофе, сделал пару глотков и в этот момент с коммутатора зазвучал настойчивый сигнал вызова. Поставив кружку на столик, он вернулся в кресло и поудобнее устроившись, нажал кнопку соединения. На экране появилось задумчивая физиономия начальника разведывательного управления.
— Здравствуй Корнелиус.
— Приветствую командир. — Отозвался он, хмуро поглядывая на полковника из-под опущенных бровей и помолчав несколько мгновений, доложил:
— Командир, у нас на горизонте вырисовывается большая проблема, противник на Хипори и Новой Тортуге приступил к установке гигантских туннельных орудий, по мощности более чем в три раза превосходящих главный калибр артиллерийских равелинов. Скорость установки такова, что буквально через десять дней они приступят к их отладке и калибровке. По сути, через две недели эти орудия встанут на боевое дежурство, что повлечёт за собой резкое увеличение наших потерь. Считаю жизненно необходимым в срочном порядке ускорить подготовку к штурму, который необходимо начать максимум через сорок восемь часов, каждая последующая минута задержки будет самым тяжёлым образом сказываться на нас. Всю разведывательную информацию с аналитической запиской я отослал адмиралу Верещагину, и он моё мнение полностью разделяет.
Внимательно выслушав Корнелиуса, Бобёр в задумчивости помолчал какое-то время и, чуть поворочавшись в кресле, задал вопрос:
— Насколько это точные сведения?
— Данные точные, мы смогли дистанционно реанимировать три десятка дронов и камер наружного наблюдения, благодаря которым и была получена информация, точные координаты установлены, хотя это было непросто. Система безопасности там поставлена очень серьёзная.
— Понятно, — выдохнул Бобёр, — через пять часов я прибуду к адмиралу Верещагину. Жаль, конечно, что приходится так спешить, но ничего с этим не поделаешь, надо атаковать, туннельные орудия такой мощности и вправду очень серьёзно.
— Постараемся их захватить в целости и сохранности, для обороны они нам ой как пригодятся. — С усмешкой отозвался Корнелиус и, выдержав короткую паузу, добавил:
— Сейчас мы заняты подготовкой нескольких тяжёлых десантно-штурмовых групп с бронетехникой и боевыми дронами, их главной целью будет захват этих орудий, главное не дать противнику их взорвать, они нам самим в самое ближайшее время понадобятся.
— Дело нужное. — Согласился Бобёр, размышляя насколько такая спешка отразится на боеспособности флота, но, так и не придя к какому-либо заключению, взглянул на Корнелиуса и поинтересовался:
— Есть какие-нибудь важные донесения с Нового Санкт-Петербурга?
— Ничего сколько-нибудь заслуживающего внимания нет, всё тот же саботаж и внутренние внутри элитные разборки. Хорошо ещё флот отмобилизовали, и он находится в постоянной боевой готовности, но это и всё. Резервистов ещё не призывали и будут ли вообще это делать неизвестно. — Скривившись, словно от кислого лимона, проворчал Корнелиус, даже не скрывая своего презрения ко всей той публике, которая устроила пир во время чумы.
— Не спорю, всё так и есть. — Был вынужден согласится с ним Бобёр, хоть у него времени почти не было, но информационные голоканалы просматривал регулярно, ситуация ему не нравилась и ещё как.
— Ладно, пока нас это особо не касается, у нас своих забот выше крыши.
— И то верно….
Попрощавшись с Корнелиусом, Бобёр, тяжело вздохнув, набрал номер адмирала Верещагина и, поговорив с ним какое-то время, выяснил, какие он предпринял меры для ускорения начала операции. Адмирал клятвенно заверил, что такая спешка особо не отразится на боеспособности боевого флота. Пообещав лично прибыть в расположение флагманской флотилии в ближайшие часы, Бобёр отключил связь и, посидев некоторое время в кресле, поднялся и, допив остывший кофе, направился в свою каюту и, взяв с полки бумажную книгу, завалился на койку и стал с упоением читать старенький политический детектив….