Чуть больше половины торпед были сбиты на подходе, но остальные, пробив защиту, уничтожили около десяти процентов кораблей, а следующие волны разнесли в щепу всю первую линию обороны, а отдельные торпеды достали даже корабли второй линии обороны. Столь стремительный разгром первой линии, вызвал панику в рядах противника, но его командование жёсткой рукой взяло всё под контроль и вновь взялось переформировывать вторую линию обороны и подводить резервы для формирования третьего оборонительного пояса.
Сдаваться враг не собирался, да и отступать ему было совершенно некуда, его командование понимало, что победить ему с таким соотношением сил не представляется возможным, он собирался всеми силами выиграть время, для подхода тяжёлых эскадр армады вторжения. Вырваться он уже не мог, даже если бы захотел, проход был наглухо заблокирован несколькими эскадрами, под прикрытием которых осуществлялась установка мощного крепостного минного заграждения с поясами автоматических торпедных платформ. Планетарная система Хипори была заблокирована, штурм продолжался. Адмирал Верещагин не спешил и действовал исходя из необходимости, достигать максимального успеха при минимальных затратах и боевых потерь, что ему вполне удавалось.
Постепенно напряжение накалялось, как и ожидалось, враг отчаянно сопротивлялся и, хотя результативность его огня была достаточно низка, потери всё-таки были, главным образом среди автоматизированных эскадр. Потери были даже несколько ниже прогнозируемых, но всё равно достаточно чувствительными, восполнить их в ближайшее время не представлялось возможным. На Надежде и так который месяц все работали в авральном режиме, клепая боевые корабли и боеприпасы с запасными ремонтными комплектами. Они и так уже далеко вышли за рамки возможного, создав мощный боевой флот с хорошо отлаженной системой снабжения и ремонта без всякой поддержки со стороны….
Бобёр всё это время внимательно следил за ходом сражения, не забывая при этом контролировать свою зону ответственности охраны тыла наступающего флота, пока всё было спокойно. Разведывательные зонды дальнего радиуса действия развёрнутые далеко за пределами системы Хипори какого-либо движения не фиксировали, до подхода к противнику подкрепления оставалось ещё несколько суток и это как минимум. Волчьи стаи на всём протяжении пути будут пощипывать врага, не давая ему, в полной мере сосредоточится на задаче деблокады стратегически для них важной Хипори, что непременно приведёт к задержке. Каждая отвоёванная минута капала в копилку будущей победы, но радоваться было преждевременно, самое трудное только начиналось….
Прервав свои размышления, Бобёр скосил свой взгляд и экран секретной связи и увидел мелькающий огонёк настойчивого вызова. Глубоко вздохнув, он снял наушники с ларингофоном и включил соединение. На экране появилось сосредоточенное лицо генерала Гудзы, руководившего обороной планетарной системы Бастиона.
— Здравствуйте Константин Георгиевич. — Поприветствовал Бобёр бывшего своего куратора.
— Здравия желаю командующий. Отлично, оборону держим крепко, враг пока не рискует пойти на масштабный штурм. По нашим сведениям, противник три часа назад снял с боевого дежурства сорок шесть эскадр, в составе которых находится тридцать два авианосца и ста восемнадцати тяжёлых артиллерийских равелинов. Вся эта сила в экстренном порядке направлена на Хипори. Помимо этого, основные силы той части армады вторжения, которая оперировала на главных торговых маршрутах и блокировала их, в спешном порядке также разворачивается и направляется в район Хипори. — Улыбнувшись одними губами, отчитался генерал, но, несмотря на отсутствие всякой мимики на лице, глаза его сияли, задуманный план сражения пока воплощался без сучка и задоринки. Командование противника действовало, так как и было просчитано, что позволяло захватить и удержать минимальными силами планетарную систему Новой Тортуги.
— Отлично Константин Георгиевич, это действительно добрые новости, которые я ждал. — Проговорил Бобёр и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос:
— Скажите, оставшимися силами при поддержке новых эскадр с Надежды, вы способны справиться с теми эскадрами, которые блокируют Бастион?
— Пока не могу точно сказать, недостаёт разведывательных данных. Потребуется ещё несколько дней, чтобы ответить однозначно на поставленный вопрос. — Ответил генерал Гудза, чуть нахмурив густые брови.
— Хорошо Константин Георгиевич, как только окончательно определитесь, немедленно доложите лично мне. — С глубоким вздохом, произнёс Бобёр и, попрощавшись с военным комендантом Бастиона, вновь взялся пристально наблюдать за ожесточённым сражением. Противник активно маневрировал, грамотно перебрасывая свои невеликие резервы на самые критичные участки фронта, но многочисленные залпы тяжёлых артиллерийских равелинов с дальних дистанций наносили определённую сумятицу, чем сковывали довольно значительные силы.
Игра в кошки-мышки длилась несколько часов, и пока адмирал Верещагин не спешил двинуть основные силы флота на штурм. Флот под его командованием методично уничтожал корабли прикрывающую планетарную систему Хипори, хотя это было и непросто. Противник прекрасно отдавал себе отчёт в том, что силы неравны и планета неизбежно будет захвачена, его командование тянуло время для подхода основных сил армады вторжения. Верещагин со штабом это прекрасно понимал, он выжидал, когда эскадры противника покинут планетарную систему Новой Тортуги и наконец, этот момент наступил.
Сообщение от командующего возглавляющего группировку, сосредоточенную для штурма Тортуги было кратким, в нём сообщалось, что две трети кораблей улетели по направлению Хипори. Это был сигнал для начала более активного наступления на противника, что и произошло. Треть, ранее не задействованных в сражении тяжёлых артиллерийских равелинов под прикрытием крейсеров подтянулись ближе и открыли ураганный огонь. Плотность огня была такой, что буквально в первые минуты в обороне противника были пробиты сразу несколько больших брешей, в которые устремились вылетевшие из авианосцев многочисленные рои истребительной авиации.
Противник дрогнул на какое-то время, а затем всеми силами пытаясь залатать образовавшиеся прорехи, завязался бой. Автоматизированные истребители гибли целыми эскадрильями, но эти потери не были напрасными, истребительная авиация не просто закрепила достигнутый успех, но и расширила зоны являющиеся трамплином для прорыва к планете. Напор был очень силён, из-за чего пришлось бросить дополнительные силы малой истребительной авиации и передвинуть ближе одну из группировок тяжёлых артиллерийских равелинов.
Это было самое настоящее месиво, противник в своём стремлении закрыть образовавшиеся плацдармы бросил в бой последний резерв. Командование прекрасно понимало, что если они не ликвидируют прорывы в ближайшее время, то сражение достаточно быстро сместится на поверхность планеты. Потери резко возросли с обеих сторон, но противник стремительно терял последние свои силы и в скором времени он рисковал вообще все корабли, но иного выхода у него в стожившейся обстановке не имелось.
Истребительные эскадрильи, невзирая на отчаянное сопротивление противника, не только смогли удержать плацдармы, но и существенно расширить их, благодаря чему удалось подвести несколько эскадр торпедоносцев на дистанцию эффективного огня. Несколько волн выпущенных торпед сделали своё дело, практически полностью уничтожив те силы противника, которые пытались ликвидировать прорывы и, вот тогда пришла очередь штурмовой авиации. Штурмовики рассерженным роем свирепых ос бросились в атаку и буквально в считанные мгновения добили оставшиеся корабли противника и нанесли мощнейший залп по противодесантным комплексам на поверхности планеты. Не останавливаясь на достигнутом, штурмовики повторили массированный залп и, понеслись к планете. Преодолев экзосферу, они стремительно снизились и, оказавшись в тропосфере планеты, сделали ещё один залп и, разбившись на группы, набросились на командные центры обороны противника.