— Ничего не скажешь, неприятные расклады, но мы-то ведь никак на это повлиять не можем, да и война с армадой вторжения всё ещё продолжается, да и в сущности, что мы можем сделать? — Ворчливо отозвался Бобёр, слышать всё это ему было крайне неприятно. — Ладно, всё это конечно интересно, но сейчас поговорим несколько об ином. Во время своего рейда по территории врага я в секретной биологической лаборатории захватил очень любопытный препарат, предназначавшийся для агентов иной расы. После проведённых тестирований он продемонстрировал прямо таки чудодейственные свойства и оказал на здоровье сногсшибательный эффект.
— Как же, наслышаны уже. Нам с Надежды сообщили, очень довольны полученным результатом. — С глубокой заинтересованностью протянул Корнелиус, одним глазом посмотрев на генерала Гудзу, который и сам был не прочь сделать такую прививку, годы-то постепенно брали своё.
— Значит так, организуйте в медицинском комплексе все необходимые условия, для прививания всего старшего и среднего командного состава. Саму процедуру начнём завтра в десять часов утра, как раз к этому времени доставят первую партию вакцин. Да, и вот ещё что, на борту моей яхты находятся в криокамерах восемь человек, над которыми проводились биологические эксперименты, необходимо выделить для них отдельный бокс, где их самым тщательным образом обследуют. Всё, это должно быть проведено без какой бы то ни было огласки, больно много тут вопросов возникает. — Проговорил Бобёр и, оглядев генерала с Корнелиусом, задал им обоим вопрос:
— Товарищи, у вас есть что-нибудь ещё?
— Пока нет, надо вплотную заняться планом организации ЦЕПСИО, вернее он уже имеется, но его необходимо отшлифовать и более чётко проработать оргштатную структуру, а также рассчитать необходимые ресурсы, в том числе золотовалютный. — Отозвался генерал Гудза, почему-то ощутив во всём теле сильную усталость.
— В таком случае, я вас не задерживаю товарищи. Жду вас завтра в медцентре ровно в десять часов утра, процедуру вакцинации вы пройдёте первыми, а потом мы с вами продолжим наше заседание, но на этот раз в режиме онлайн с нами будет адмирал Верещагин. Нам вместе будет что обсудить.
Корнелиус и Гудза поднялись, поднялся и Бобёр. Попрощавшись с ними, он пожелал им хорошего дня и, вернувшись в кресло глубоко задумался. После проведения вакцинации командного состава Бастиона необходимо было вакцинировать весь личный состав двух флотов, после чего необходимо было лететь на встречу с Дювалем и представителями тех сил, кто за ним стоял. Аренда Иностранного легиона вопрос нешуточный, прежде чем идти на такой шаг, следовало в первую очередь проконсультироваться с лучшими юристами крючкотворами, так как на стороне Дюваля они будут непременно. К этому делу необходимо было подойти со всей серьёзностью, осечек тут не должно было быть вообще никаких, слишком дорого это может обойтись…
Оставшись в полном одиночестве, Бобёр мысленно отдал Марго распоряжение доставить в медицинский блок всех освобождённых пленников кроме тех восьми и, хотел было направится в свои личные апартаменты, но в этот момент настойчиво зазвучал сигнал вызова. Внимательно изучив данные входящего сигнала, полковник хмыкнул и, подумав несколько мгновений, нажал кнопу соединения. На экране появилось лицо незнакомого ему мужчины. Был он в весьма почтенном возрасте, хотя ещё не старик, крепким он был мужчиной, обладающим острым и проницательным взглядом.
— Так вот ты какой Бобёр, страх и ужас армады вторжения… Давно хотел с тобой лично познакомится, да всё никак времени не находил, — протянул неизвестный приятным голосом, который обычно очень любили женщины.
— С кем имею честь? — неожиданно резко задал вопрос полковник, неизвестному ему мужчине, не понравился он ему, было в нём нечто отталкивающее, но скрыто это было где-то очень глубоко внутри.
Неизвестный сразу представляться не стал, он какое-то время оценивающе разглядывал молодого человека, но не сумев его считать, с некоторым удивлением хмыкнул, но мгновенно взяв себя в руки, представился:
— Временно исполняющий обязанности председателя сенатской комиссии по обороне и оборонной политике Иосиф Эммануилович Филькинштейн.
Бобер, внимательно взирая на представившегося ему типа, вдруг ощутил к нему острую неприязнь, было в нём что-то мерзкое, хотя оно и не бросалось в глаза, так как было тщательно скрываемо. Был этот человек скользким и в какой-то степени опасным, полковник это понял сразу и тут же сообразил, что время его свободного плавания подошло к концу.
— Так и что вы хотели от меня гммм… временно исполняющий? — Без какого либо почтения поинтересовался полковник, в глубине души испытывая отвращение к этому человеку. По лицу Филькинштейна пробежала лёгкая тень раздражения, тем самым выдав его внутреннее состояние, разозлившись на себя за допущенную ошибку, он хмыкнул и, остро взглянув на полковника, официально-протокольным тоном заговорил:
— Господин Бобров, от имени Временного правительства выражаю вам благодарность за проявленное мужество и героизм во время отражения нападения злобного и беспощадного врага рода человечества. Вы и ваши люди совершили невозможное, спасли человечество от неминуемой гибели, но почему-то прекратили сражение с врагом, я хочу знать, примерно, когда вы планируете начать атаку на армаду вторжения?
— Мы этого не планируем вообще. Мы сделали все, что было в наших силах и даже больше, прошу заметить, мы это сделали без чьей бы то ни было помощи со стороны ведущих держав исключительно силами добровольцев и на средства жертвователей. Да, мы и дальше будем сдерживать армаду вторжения, но в открытое сражение с армадой вступать уже не будем¸ это не в наших силах. Так что делайте надлежащие выводы господин Филькинштейн. — Хмуро поглядывая на своего собеседника, ответил Бобёр, просчитывая его реакцию на фактический отказ наступать на противника. Реакция не заставила себя долго ждать, Филькинштейн скривился и, сурово взглянув на полковника, воскликнул:
— Я вам приказываю немедленно начать подготовку к массированному наступлению на армаду вторжения, срок вам на подготовку ровно две недели. В случае отказа вы будете отстранены от занимаемой должности, арестованы по обвинению в государственной измене и преданы суду!
Бобёр медленно поднялся и, внимательно вглядевшись во взбешённые глаза Филькинштейна и, спокойным тоном задал тому вопрос:
— Будьте так добры, Иосиф Эммануилович поясните, пожалуйста, это ж какую это я такую должность в государственном аппарате занимаю и когда это я государству и своему народу изменил, да и вообще по какому такому праву вы мне смеете указывать, что я должен делать, а что нет, а?!
— Я официальное лицо! — Неожиданно уязвлённо взревел Временно исполняющий обязанности председателя сенатской комиссии по обороне и оборонной политике и, после короткой паузы изобразив командный гнев распорядился:
— Я как председатель комиссии и военный советник господина Нерлина приказываю, сдать все дела и явиться на Новый Санкт-Петербург, а на ваше место мы назначим куда более достойного и ответственного офицера, чем вы.
Бобёр от такой наглости на мгновение замер, всматриваясь в бешеные глаза Филькинштейна и спустя минуту от всей души расхохотался. Немного успокоившись, платком смахнув выступившие слёзы, полковник, всё ещё продолжая ухмыляться, проговорил:
— Где тебя клоуна нашли? Филя, ведь ты натуральный клоун, да и только. Ты вообще понимаешь, что пытаешься отправить в отставку человека, который никакого отношения к государственному аппарату не имеет от слова вообще? Да если об этом прознают журналисты, ты Филя в одно мгновение станешь всеобщим посмешищем. Так что исчезни, чтобы я тебя вообще больше никогда не видел. Запомни, я твоего Нерлина и тебя лично считаю мятежниками, и подчиняться вам никогда не буду, вы изменники и это вас необходимо судить по всей строгости закона.
— Ты Бобров об этом в скором времени горько пожалеешь… — Шипя сквозь зубы, проронил красный как рак Филькинштейн и исчез с экрана. Монитор погас, но полковник ещё довольно продолжительное время в глубокой задумчивости стоял у окна и размышлял. Обратный путь на Новый Санкт-Петербург ему был заказан, как и многим тем, кто добровольно вступил в его флот. Сегодня был перейдён Рубикон и, обратного пути для отступления не имелось, все мосты были сожжены, но куда двигаться дальше он пока в точности не знал, надо было думать и думать крепко. Нерлин со своими прихлебателями и теми, кто за ним стоял так просто не отступятся, он, и его хорошо подготовленные вооружённые силы и флот представляли для них очень серьёзную угрозу.