— Ой, вот, звонит, — обрадованно проговорила Светлана Юрьевна и взяла трубку. – Алло, Катя? Кто это? Где моя дочь? В какой больнице, о чем вы говорите?! Что слу… Какая авария?!
А дальше все было как в тумане. После слов о больнице и аварии мое давление подскочило, и я даже не слышала, что Светлана Юрьевна говорила дальше. Последнее, что я помнила еще более-менее ясно, это мамин крик:
— Коля, врача! У нее воды отошли!
***
Когда я через несколько часов (очень быстро, кстати) родила девочку, моим первым вопросом, после того, как я окончательно пришла в себя и мне сказали, что мой ребенок здоров, как богатырь, было «Где Катя?!». Меня уже укатили в палату, и рядом со мной были мама и Светлана Юрьевна. Только моя «свекровь» открыла рот, чтобы ответить, как двери палаты резко распахнулись, и в нее буквально ворвалась Волжак. Ее нос был залеплен каким-то пластырем, одна рука была в гипсе, а на лице было несколько ссадин. Но, главное, что она была жива.
Она в секунду оказалась у моей кровати и впилась в меня взглядом. Я молча смотрела на нее, а потом… разрыдалась.
Мама со Светланой Юрьевной, как по команде, поднялись и направились к выходу. По дороге мать Волжак погладила ее по щеке и прошептала:
— Она только родила, слезы, истерика, смех – это все сейчас нормально.
Волжак кивнула, не отрывая от меня напряженного взгляда, и сглотнула. Когда мы остались одни, она присела на кровать и здоровой рукой погладила меня по волосам.
— Прости, — прошептала она. – Я так хотела присутствовать на родах, что чуть не сбежала из гипсовой, когда узнала, что ты рожаешь. Но меня не отпустили, — улыбнулась она, а я все продолжала реветь.
— Я так испугалась за тебя! – обвиняющим голосом хныкала я. – Я даже родила со страху!
— Прости, — снова улыбнулась она. – Какой-то придурок подрезал меня, и я вписалась в столб. Я так хотела побыстрее доехать до тебя, что не совсем соблюдала скоростной режим, — виноватым голосом проговорила она. – Но со мной все в порядке, только рука, но это на пару месяцев. Ну, и я немного разбила машину.
— Ты всегда носишься, как ненормальная! – я и не думала успокаиваться. – Я заставлю тебя пересесть на трамвай! А если бы с тобой что-то случилось, ты обо мне подумала?! Ты чуть не бросила нас! Чуть не оставила одних! – я разрыдалась пуще прежнего, но Волжак просто наклонилась и обняла меня.
— Я никогда вас не брошу, — прошептала она и поцеловала меня в затылок. – И обещаю, я буду аккуратнее. Никаких гонок на дороге.
— Обещаешь? – спустя минуту рыданий, прошмыгала я.
— Обещаю.
— И что не бросишь, обещаешь? – снова прохныкала я.
— Обещаю, — она подняла мой подбородок и осторожно поцеловала. – А где…
Договорить Волжак не успела, так как мы услышали, что дверь в палату открылась.
— Так, мамочки, познакомьтесь с этой милой леди, — Таня, врач, которая нас наблюдала и принимала роды, вошла с маленьким свертком в руках. Волжак тут же подскочила и встала рядом как по стойке «смирно». Я посмотрела на маленького человечка, а потом перевела взгляд на Волжак и чуть снова не разрыдалась. На меня накатила такая волна дикой, безудержной нежности, что, слава Богу, что я лежала, иначе точно бы не устояла на ногах.
Волжак стояла и, не отрываясь, смотрела на сверток, что держала врач. Потом сглотнула и, посмотрев сначала на нее, а потом на меня, еле слышно спросила:
— Можно я..?
Татьяна посмотрела на меня, и я, улыбаясь, кивнула. Она осторожно протянула сверток взволнованной Волжак, которая тут же его приняла, стараясь делать это так, чтобы не причинить вред ни ребенку, ни своей загипсованной руке. Когда ей это удалось, она аккуратно отодвинула ткань, чтобы посмотреть на лицо малышки. А когда подняла на меня влажные глаза, я увидела слезу, которая скатилась по ее щеке. Но Волжак так искренне мне улыбалась, что стало ясно, она плачет от счастья.
— Я оставлю вас ненадолго, — улыбнувшись и задержав взгляд на увлеченной ребенком Волжак, Татьяна вышла из кабинета. Хрен тебе, сучка, а не моя женщина!
— Она такая красивая… — прошептала Волжак, продолжая смотреть на ребенка. – И похожа на тебя.
— Кать, я видела ее, когда родила, — усмехнулась я. – Пока она похожа на картошку.
— Нет, она красивая, — запротестовала Волжак. – Но да… Немного схожесть с картошкой имеется, — добавила она чуть тише. – Но все равно она прекрасна.
— Согласна, — улыбнулась я. – Кстати, твоя мама предложила моим родителям остановиться у нее, когда мы вернемся домой. Хотят дать нам немного пространства, — усмехнулась я. – Будут просто приходить и помогать, если потребуется.
— Господи, я просто не верю, что чуть не лишила себя всего этого, — прошептала Волжак, подходя ко мне и передавая ребенка. – Прости меня. Я была такой идиоткой…
— Кать, это было сто лет назад, — чуть хрипло рассмеялась я, прижимая малышку к себе. – Кстати, я разведусь с тобой, если ты заговоришь о втором ребенке, — попыталась я разрядить обстановку, но Волжак на это не купилась.
— Неважно, когда это было. Не представляю, как я жила бы без тебя. А теперь и без вас, — она присела рядом и поцеловала меня в лоб. – Спасибо тебе.
— За что? – снова усмехнулась я, видя, как малышка начинает смешно морщиться.
— За все, — серьезно ответила Волжак. – За твою силу. За твое прощение. За то, что не перестаешь верить в меня. За нее, — она кивнула на ребенка, который, кажется, собирался вот-вот проснуться. — И за твою любовь.
— Я могу сказать тебе то же самое, — тепло улыбнулась я, глядя в любимые глаза. – Без твоей любви не было бы ничего. Спасибо, что ты есть. И, кстати, с днем рождения, — я чуть подняла малышку, намекая, что дарю Волжак ее.
— Это лучший подарок. И я сейчас опять расплачусь, — пробурчала она, шмыгая носом.
— Значит, будем реветь обе, — усмехнулась я, прижимая голову к ее груди.
— Ир, — Волжак чуть отодвинулась и наклонилась, остановившись напротив моих губ. – Я очень, безумно, невозможно тебя люблю.
— Я люблю тебя также, только сильнее, — прошептала я, прикасаясь к ее губам легким поцелуем, который постепенно стал настойчивее, но все еще оставался безумно нежным.
Через несколько минут Волжак оторвалась от меня и сказала:
— Мне кажется, наши бабушки, будущие крестные, брат и дедушка скоро выломают дверь.
— Я слышу их «деликатное» покашливание уже минут пять, — усмехнулась я. – Уверена, они сейчас начнут спорить про имя.
— Ну, Оксанка в тот раз честно выиграла право его выбрать, — пожала плечами Волжак, вставая и направляясь к двери, чтобы впустить всю коллекцию друзей и родственников.
— Да, но, к счастью, мы имеем право наложить вето на все дурацкие имена, — улыбнулась я и, дождавшись, пока Волжак подойдет к двери, проговорила, — Кать?
Она остановилась с ладонью на дверной ручке и с теплотой во взгляде посмотрела на меня.
— Я тебя люблю, — снова повторила я. Кажется, у меня мозги двинулись с этой беременностью. Я стала твердить это постоянно.
Волжак, не говоря ни слова, отпустила ручку и, в два шага оказавшись около нас с малышкой, наклонилась и впилась поцелуем в мои губы.
Оторвавшись вместе с моим стоном, она прошептала:
— Я люблю тебя сильнее.
Комментарий к Эпилог
Ну, что, мои котики, вот и все, вот и все) Теперь наши девочки счастливы и довольны, все у них хорошо. Спасибо, что были рядом и переживали за них, как за себя =)
Кто хочет заказать бумажную версию “КЧЛ-2” - пишите, сделаю скидку, мне бонусом несколько книг прислали.
Кстати, на Патреоне уже вовсю новый рассказ идет https://www.patreon.com/_Nogaulitki_ . Пока выкладываю там, так как в связи с этим карантином и тд, я потеряла основной доход и оказалась в финансовом очке, а платить за ипотеку и кредит надо. А наши ебаные законы не дают отсрочку и “каникул”. Короче, надо выживать. Вы, кстати, тоже сидите дома и не болейте! Люблю.