– Я не понимаю, – опешила, похлопав глазами.
– И это не обязательно, – улыбнулся грустно. – У меня будет время свыкнуться с мыслью, а у тебя – еще раз все обдумать. Как знать, может окажется, что я не так уж и плох.
– Ты замечательный, просто…
– Он лучше, – закончил Никита с усмешкой. – Не могу только взять в толк, чем, но, видимо, для этого надо быть бабой, – хохотнул злобно, а потом поднялся, посмотрев сверху вниз: – Договорились?
– Договорились, – ответила растерянно, он кивнул и пошел наверх, на ходу снимая рубашку.
По пути разбил еще несколько предметов интерьера, а я подпрыгивала на стуле, боясь с него встать. Он спустился через полчаса, на протяжении которых я так и не поднялась. Заглянул в кухню и сказал:
– Я уезжаю. Вернусь поздно. Если решишь съехать, сделай это сейчас, пожалуйста. Не смогу отпустить тебя, если начнешь собирать вещи при мне.
Развернулся и вышел. Едва за ним закрылась входная дверь, я подорвалась, опрокинув стул, и побежала в спальню собирать вещи. Побросала кое-как самое необходимое на месяц, вызвала такси и едва вспомнила, что надо закрыть входную дверь. Через два часа уже входила в свою старую квартиру, в которой, несмотря на спертый воздух и ужасную духоту, дышалось намного легче.
Открыла все окна нараспашку и легла на кровать прямо в пальто. Было ощущение, что я наконец-то выбралась из-под бетонной плиты, под которой неподвижно пролежала целый год. Захотелось встать и размять затекшие конечности, что я тут же и сделала, мгновенно взбодрившись. Не придумав лучшего занятия, я занялась генеральной уборкой, потом сходила в магазин и приготовила ужин. На двоих. Долго таращилась на телефон, пока не решилась набрать Роману, на тот номер, с которого звонил он, но абонент оказался недоступен. Утешила себя тем, что он занят, а телефон сел, разделась и легла, забыв про ужин.
Три дня я то и дело звонила на тот номер, но он ни разу не оказался доступен. Когда отчаяние грозило выплеснуться из берегов и залить все к чертям собачьим, он неожиданно появился на моем пороге. Просто взял и приехал. Я распахнула дверь пошире и увидела в его руках букет белых роз. Расплакалась и кинулась в его объятия, а он засмеялся и прошел вместе со мной в квартиру.
– Прости, что меня так долго не было, – сказал, пристроив цветы на столике.
– Главное, ты сейчас здесь, – ответила, уткнувшись в него носом.
Так продолжалось неделю. Он приезжал вечером, а уходил за полночь, ни разу не оставшись до утра, но неизменно приносил букет роз, которые уже некуда было ставить, но я все равно радовалась, как ребенок. Хотя, пожалуй, больше его появлению. Времени для разговора так и не нашлось, я все никак не могла насытиться им, насмотреться, в голове было настолько пусто, что иногда я слышала шум прибоя, как в ракушке, которую оставила улитка. И он молчал, сам ни разу не подняв разговор о чем-то важном, хотя говорил много, точнее, шептал. О любви. Каюсь, мне было этого достаточно. Более того, только это мне и было нужно.
– Я не смогу приходить какое-то время, – сказал, в очередной раз собираясь уходить. – Нужно доделать кое-какие дела, а с тобой я теряю связь с реальностью, – улыбнулся и покачал головой, забыв, что делал. Опомнился и начал натягивать джинсы, а я слегка загрустила и спросила неожиданно:
– А потом?
– А потом приду, – сказал с улыбкой, так и не ответив на вопрос, который, уверена, понял прекрасно.
Настроения это не прибавило, хоть я силилась улыбнуться, провожая его в прихожей.
– До встречи, любовь моя, – сказал на прощанье, поцеловал и вышел, сам прикрыв за собой дверь.
Неприятное чувство засело внутри, мешая быть абсолютно счастливой, но любовь заслоняла любые мысли, однажды надев на меня розовые очки и намертво примотав их скотчем, чтобы не унесло штормовым ветром, который поднялся на следующий же вечер.
Я пила на кухне кофе, не ожидая его, но в дверь неожиданно позвонили. Опрометью я бросилась к ней, заглянула в глазок, но ничего не увидела.
«Решил сделать сюрприз» – подумала с сильно бьющимся от радости сердцем и широко распахнула дверь.
Сюрприз в самом деле удался, но мне не понравился. На пороге стояли двое незнакомых мужчин с до того паршивыми ухмылками, что появилось только одно желание – поскорее закрыть дверь. Сделать мне этого не позволили, невежливо пихнув одной рукой в грудь, отчего я осела на пятую точку и на ней же попятилась вглубь квартиры, как каракатица. Удовольствие своим постыдным ползанием я им доставила предостаточно, оба тут же заржали и по-хозяйски прошли, закрыв за собой дверь.