– У вас все в порядке? – спросил кто-то, а я очнулась и посмотрела на салон, где все привстали со своих мест и таращились только на меня.
– Муж избил, – ответила, чтобы отстали, продолжая коситься в заднее стекло, но привлекла только еще больше внимания.
Пассажиры возмущенно загалдели, женщины запричитали, а мужчины начали угрожать мужу расправой, пока кондуктор не осадила всех грозным окриком:
– Уважаемые пассажиры, займите свои места!
Развязала с талии шаль и накинула мне на плечи, подтолкнув в начало салона.
– Мне надо в город, – сказала, когда она усадила меня рядом с собой, – в какую сторону мы едем?
– В область, милая, город в другую сторону, – запечалилась она, а я вместе с ней. – В полицию пойдешь?
– Конечно, – не стала я спорить, – куда это годится? Еле ноги унесла…
– Что за мужик пошел, – поцокала она языком, сокрушаясь. – Михалыч, тут пассажирку надо на рейс в город пересадить, – шумнула водителю, а тот гаркнул с акцентом:
– А шо с ней?!
– Муж избил, вся в синяках, да полуголая!
– Вот страсти! Сейчас устроим! – взял телефон с приборной панели и набрал чей-то номер: – Вадим, приветствую, ты где? Ага, тормозни у разворота, подожди. Да у меня тут беглянка. Домашнее насилие… ну, прикинь… – и добавил со значением: – Надо помочь.
Через несколько километров я увидела автобус на аварийных сигналах, стоящий у разворота. «Мой» водитель притормозил, открыл дверь и меня проводили теплыми пожеланиями и сильно подпортили карму ни в чем не повинному Никите. В другой автобус я заходила в абсолютной тишине, встречаемая только любопытными взглядами, и поплотнее кутаясь в шаль, которую мне подарила кондуктор.
– Садись сюда, – сказала другая кондуктор, – снимай носки, мокрые насквозь, да с ногами залазь, вот на, тапки возьми.
Я сунула ноги в ее домашние тапочки, еще теплые. Похоже, она сняла их с себя и переобулась. Мир не без добрых людей…
– Спасибо, – сказала с чувством и получила еще и конфетку.
Машины на остановке уже не было, я инстинктивно сжалась на сиденье и старалась не дышать, а также особенно не думать, а что же делать дальше. К мужу нельзя, да и вряд ли он чем-то поможет, разве что запрет меня в доме и выставит охрану, на квартиру тем более, к подругам – опасно. Не хватало еще чтобы и им досталось из-за меня. По сути, на тот момент я уже решила. На конечной остановке вызвала такси, посмотрев на мятые купюры, которые до сих пор сжимала в руке, и прикинув, что этого должно хватить. Водитель дождался, когда такси подъедет, вышел и перекинулся с ним парой слов, а я уверила, что поеду к родителям и в домашних тапках и чужой шали загрузилась в такси, охая и стеная.
Сережа встретил меня недоуменным взглядом, но дверь перед носом не захлопнул, что вселяло определенные надежды.
– Варя, ты откуда… в таком виде? – спросил настороженно, а я вздохнула:
– Впусти, а?
Он опомнился и посторонился, а я прошла, уже еле шевеля ногами, и осела прямо на пол в прихожей. Аккуратно, по стеночке.
– В чем дело? – спросил с тревогой. – У тебя все ноги в синяках.
– Факт, – кивнула и голову уже обратно не подняла, отключившись.
Когда появляются мысли
– Черт, ты меня напугала, – сказал Серега хмуро, едва я открыла глаза.
Я огляделась и обнаружила себя на огромной кровати, накрытой пледом.
– Воды, – попросила хрипло, он поднялся и вышел, а я провела кончиками пальцев по ребрам и поморщилась.
С Сережей нас познакомил Роман и был тем самым другом, что сообщил мне о его смерти. Строго говоря, сказал он правду – «Романа больше с нами нет». Но, полагаю, имел ввиду не то, о чем подумала я, оплакивая любимого три года.
– Держи, – сказал хмуро, а когда я попила, спросил: – Это тебя муж так отделал?
– Господи, нет, – поморщилась я, совершенно не представляя Никиту в роли мучителя, а потом порадовала его: – Мальчики Поляка.
Сережа завис на время, довольно продолжительное надо отметить, а потом снова вышел, вернувшись с телефоном. Тут же набрал номер, держа сотовый между нами, а через пару гудков я услышала голос Ромы, блаженно прикрыв глаза.