– Да перестань уже!
– Не понял, – развернулся ошарашенный Сергей, перестав мучать машину.
– Меняемся, – сказала уже спокойно, а он удивился еще сильнее, слегка взвизгнув:
– Не понял!
– Надо разгрузить переднюю ось и загрузить заднюю, так больше шансов, – вздохнула, окинув его взглядом. – Ты тяжелее.
– А ты типа сядешь за руль? – скривился, а я пожала плечами:
– Если не хочешь тут остаться.
– Ну попробуй, – ответил с усмешкой, явно настроенный скептически, и начал неловко перебираться сначала на соседнее кресло, а когда я, постанывая, забралась на водительское, уже юркнул назад. – И как мне сесть? – продолжил издеваться. – Позади тебя или по центру?
– Ляг, – усмехнулась в ответ, поставила руль прямо, затянула ручник и медленно выехала задним ходом.
Объехала лужу и притормозила, начав перелазить на соседнее кресло.
– Уела, – сказал Сережа с ноткой уважения. – Какие у тебя еще скрытые таланты в загашнике?
– Совершенно никаких достоинств, кроме тех, что видно невооруженным глазом, – ответила, стараясь вытянуться и не крючиться, а он бросил взгляд на мою грудь. – За дорогой лучше смотри, – буркнула недовольно, – третий раз за день я за руль уже не переберусь.
Сережа хмыкнул и поехал осторожнее, старательно объезжая все сомнительные лужи, и мы добрались до места без переключений. Этим местом оказалась древняя лачуга за покосившемся деревянным забором, среди нескольких таких же, но выглядевших более обжитыми. Деревенька была совсем крошечной, я насчитала с десяток домов по обе стороны от того, что тут называлось дорогой, две синие «Нивы», один колодец и полуразрушенный магазин, который, на удивление, работал.
Он быстро растопил печь и пошел за припасами, а когда вернулся, застал меня в глубоких раздумьях на единственной односпальной кровати.
– Сереж, мы в дерьме, да? – спросила, глядя в потолок.
– По самые помидоры.
– И что делать будем?
– Ты… – начал он старую песню, но я перебила:
– Я же не могу просто лежать и ничего не делать, когда Роме явно грозит опасность.
– Ты бы о своей лучше подумала. Вообще, я, конечно, в восхищении, как ловко ты удрала от Поляка, но, во-первых, лучше бы сидела смирно, а во-вторых, он тебе это просто позволил.
– Он бы не пришел, да?
– Пришел бы, через месяц примерно. Непонятно только, что бы за это время от тебя осталось.
– Почему ты так говоришь? – насупилась я. – Я знаю, он меня любит.
– Любит, – кивнул согласно, – он у нас вообще такой… любвеобильный.
– Что это значит? – нахмурилась, привстав на локтях. – У него есть кто-то еще?
– Так, закрыли тему, – вздохнул, поняв, что сболтнул лишнее. – Сами разбирайтесь.
– Зачем я здесь, если он меня не любит и приходить не собирался, а? Это ведь он тебя попросил отвезти меня в безопасное место.
– Ага, – отозвался с ленцой, встал со стула и полез в какую-то каморку, служившей чуланом. Выудил на свет Божий старенькую раскладушку, сделал неприличное количество бутербродов и завалился с удобствами.
Запах колбасы ударил в нос и живот тут же отозвался таким громким урчанием, что он услышал.
– Блин, прости, – поморщился, поднимаясь и делясь со мной.
– А можешь мне еще барахла одолжить? – вздохнула, покосившись на его сумку.
– Если только футболку, – ответил с сомнением.
Я только пожала плечами: лучше чистая мужская, чем грязная своя. Стянула ее тут же, решив не заморачиваться и не строить из себя невинную девицу, а Серега замер с футболкой в руке, не дойдя до меня пары шагов, и выдал:
– Ни хрена себе.
– Это ты сейчас о чем? – вздохнула, протягивая руку, а его глаза забегали и не знала на чем остановиться.
– Вообще о синяках, но и все остальное зачетное, – ответил, заставив себя отвернуться и вернуться на раскладушку.
– Какой у нас план, Сереж? – вернулась к насущному. – Будем торчать тут, пока нас не найдут, а потом ты пристрелишь еще кого-нибудь?
– Не хотелось бы, – заметил задумчиво. – Но вариантов нет.
– Почему его ищут столько народу?
– Сколько – столько? – нахмурился, приподнимаясь.
– Не знаю, Поляк сказал, что помимо него еще несколько. Что он сделал?
– Кое-что украл.
– И что же?
– Ну… скорее не что, а кого…
– Рома украл человека? – вытаращила я глаза. – Это как вообще? Похитил, что ли?
– Слушай, я же сказал…
– Разбирайтесь сами, я помню. Но и ты пойми, я же не отстану. Начну тебя среди ночи будить и вопросы задавать, ты будешь злиться и в конечном итоге выложишь все, лишь бы я замолкла. Мог бы, конечно, оплеуху отвесить, но что-то мне подсказывает, что не станешь. На мне и так живого места нет, и картина тебе явно не пришлась по душе. А я его люблю и вреда не принесу и даже если начнут пытать ничего не скажу, чего они сами не знают, потому что все и так в курсе, кроме меня…