– Затухни! – не выдержал Серега, а я победно ухмыльнулась. – Мертвого достанешь… не похитил, она сама с ним уехала.
– Она?.. – переспросила, сглотнув ком в горле, а на глазах тут же навернулись слезы.
– Короче, дело такое, – начал он, покосившись на меня. – У одной девчонки батя сыграл в ящик, при деньгах, причем при больших. Она вроде как богатая наследница, но в делах ни бум-бум, сразу накинулась толпа стервятников. Ну, они с Ромкой были знакомы, она к нему обратилась, чтобы помог. Тот не придумал ничего лучшего, как драпануть вместе с ней, едва она вступит в права наследования. Ну и вернуться надо было через три года, когда можно будет без проблем все продать, недвижимость и прочее… Деньги на счет упадут и она сможет сама выбрать дальнейшее направление, как-то так.
– Она что, решила три года сковываться только чтобы не платить налог? – скривилась я. – Какая-то глупость, Сережа.
– И ничего не глупость, это ты бабки считать не привыкла…
– А дочь богатенького папы, выходит, за копейку удавится?
– Говорю, что знаю, – насупился Сергей, – не нравится – не слушай и не лезь с вопросами.
– Ладно, ладно, – пошла я на попятный, – получается, остался месяц до трех лет?
– Ну да. Потом к юристу и шито-крыто. Покупатели уже есть, за этим пораньше и вернулся. А там ты в ресторане, я говорил – не подходи, потерпи, но он не послушал. Лежишь вон теперь вся синяя, ребро поди сломано.
– Думаю, было бы больнее, – успокоила его, хотя и сама терзалась сомнениями. – Сделаем на ночь тугую повязку.
– Из меня тот еще лекарь… – проворчал Серега, а я фыркнула:
– И водитель.
Он хохотнул и затих, а я всеми оставшимися силами пыталась не разреветься. Это что же получается, он три года оберегал какую-то богатейку, оставив меня горевать? И ладно бы, если бы правду сказал, я бы ждала его, ревела дни и ночи напролет, но хотя бы по живому, а не мертвому… Хотя, как такое объяснишь? Я бы не смогла.
«Оправдывай его, давай же» – подначил внутренний голос язвительно.
– Он поехал за ней? – спросила, проглотив слезы, но голос дрогнул.
– Ты там ревешь, что ли? – вздохнул Серега, а я соврала:
– Нет, конечно. С чего бы?
– Ну-ну…
– За ней?
– За ней, за ней, – ответил нервно. – Может, хватит уже вопросов? Как на допросе сижу.
– Ну, допустим, лежишь, – буркнула в ответ. – А когда приедет? Не месяц же он будет добираться, несколько дней от силы и то, если на машине.
– Там… нюансы. Придется часто останавливаться и спать в дороге тоже нельзя. Туда дня четыре, обратно с неделю, если не дольше.
– Что за нюансы? – нахмурилась, приподнимаясь, но тут же легла обратно.
– Все, дальше сами, – рыкнул Сережа, – он мне и это припомнит.
– А как же…
– Я сказал – все, – отрезал сердито, и я поняла, что терпение его в самом деле на исходе, а между тем, он сейчас мой единственный защитник.
– Мы тут весь месяц просидим? – спросила заискивающе, но он не ответил, сделав вид, что уснул. А через пару минут в самом деле захрапел.
Я с трудом поднялась, чтобы попить воды, но внимание привлекла его ветровка и я нахально начала обследовать карманы, ища документы. Глупо, конечно, но я не знала ни фамилии Романа, ни, тем более, его.
Паспорт обнаружила без проблем, Сергей оказался Гусевым, а по папе Александрович. Прописка в той же квартире, откуда мы спешно уносили ноги, не женат, детей нет. Что-то смутно похожее на догадку завозилось в голове, но думать я давно отвыкла, дрейфуя по жизни как кусок… как плот без паруса.
На этом сыскные мероприятия можно было считать завершенными, он больше рта не откроет, я уверена. А вот отдохнуть не помешало бы… Я залезла под одеяло, пахнущее сыростью, и почти сразу уснула под богатырский храп, забыв про повязку.
Проснулась среди ночи в агонии, скинув на пол и одеяло и подушку и вздрогнула, обнаружив над собой хмурого Серегу.
– Ты стонала, как будто тебя пытали, – сказал почему-то шепотом, а я вытерла пот со лба и ответила виновато:
– Прости…
– Сядь, замотаем тебя, – сказал, протягивая мне руку и помогая принять вертикальное положение. – Снимай футболку.
Я стащила ее кое-как и увидела в его руке эластичный бинт. Расставила руки и ждала участи. К тому моменту, как он закончил, вспотели мы оба. Я от боли, он от того, что практически упирался в мою грудь.