– Я этого не вынесу, – выдохнул, потерев лицо. – За что мне это?..
– В следующий раз я сама…
– Ага, как же, сама, – фыркнул возмущенно. – У тебя вон руки ходуном ходят. Все, отбой.
Я покорно легла, а он вышел из дома, вернувшись минут через пять, и только после этого устроился на раскладушке.
Три дня я была примерной девочкой. С вопросами не приставала, была тиха и молчалива, что Сергея вполне устраивало. Казалось, единственное, что его тревожит – те пять минут каждый вечер, в течении которых он делает мне тугую повязку. На четвертый день я выпросила очередную футболку, нагрела воды на печке, неловко обмылась и выстирала свое белье, потому как появилось ощущение, что зарастаю тиной. Когда настал момент икс, я вылезла из-под одеяла, торопливо натянула трусы, пока он отвернулся, а вот с бюстгальтером вышла неувязочка – он был еще мокрым и одевать его совершенно не хотелось, о чем я честно сообщила Сергею и предложила сделать повязку самой.
– Переживу, – буркнул в ответ. Я поднялась, задрала футболку, а он опустился передо мной на колени и начал уже ставшим привычным движением наматывать бинт. На полпути его руки остановились, он тяжело вздохнул и позвал тихо: – Варька.
– Чего? – спросила осторожно, а он выдохнул:
– Я совершенно дурею от твоих сисек и ровным счетом ничего не могу с собой поделать.
Я сделала полшага назад, но он подцепил бинт одним пальцем и остановил меня:
– Не рыпайся, я не закончил, – в самом деле начал наматывать бинт, продолжив говорить: – И от твоей задницы. Вообще, фигурка у тебя что надо. Понимаю Ромку, в какой-то степени… И если ты продолжишь щеголять передо мной в одной футболке, мне проще прострелить себе башку, потому что сдерживаться уже практически невозможно.
– Сережа, – начала испуганно, а он шикнул:
– Цыц. Так вот, ты спрашивала про план, план таков: найти тебе тряпки, прикрывающие хоть что-то, и сменить место пребывания, потому как ты права, тут рано или поздно найдут, а у меня лимит на количество убийств в месяц и он давно исчерпан. Утром наберу Роману, у него должно быть какое-нибудь местечко в запасе.
– По громкой? – спросила с надеждой. Он выдохнул и ответил тихо:
– Не думаю, что это будет уместно… давай спать.
Такой ответ положительных эмоций не добавил и заставил всерьез задуматься. Получается, неуместно разговаривать в присутствии той девицы? Это еще почему? Последнее, как выяснилось, я спросила вслух, но Сергея рядом не было, он по привычке сразу нырнул в холод улицы. Какая-то мутная история с этим наследством. Совершенно не ясно на кой черт ждать три года, скрываясь при этом. Ну, допустим, за ней начали увиваться некие ушлые граждане, что с того? Наследница все равно она, послала куда подальше и живи себе дальше. Про налог с продаж точно брехня, это более, чем глупо. Как и продавать недвижимость в принципе, в наше-то время. Даже ребенок знает, что это самое оптимальное вложение, когда есть средства. По крайней мере, самое безопасное. Могло быть, конечно, составлено какое-нибудь хитроумное завещание, что нельзя ничего продавать или пользоваться активами до определенного возраста, но тогда она должна быть совсем ребенком…
«Мелкая» – напомнил внутренний голос, но тут же всплыли слова Сергея, что она, якобы, знакомая Романа. Не будет же он знакомиться с несовершеннолетней… даже если ограничение на активы двадцать один год, три года назад ей было всего восемнадцать, а познакомиться должны были еще раньше. Точно бы не стал. Но не обязательно, что ограничение именно двадцать один. Может быть три года срок чему-то другому. Или вообще не быть никакого завещания. Дождаться и спросить – самое простое решение. Но вряд ли он захочет отвечать, да и у меня запал пропадет, едва я увижу его.
Почти всю ночь я провозилась, терзаемая мыслями. Серегин храп начал неожиданно раздражать, я не придумала ничего лучше, как выйти на воздух, замотавшись в одеяло и сунув ноги в его кроссовки.
Небо уже серело, начинался новый день, а вокруг стояла такая тишина, что я бы решила, что оглохла, если бы не звуки природы. Похоже, где-то поблизости был пруд, потому что вовсю квакали лягушки. В подтверждении этой мысли, калитка дома напротив открылась и появился дедок с удочкой и металлическим ведром, поскрипывающим при каждом его шаге.
Он посмотрел на меня, а я улыбнулась и поздоровалась приветливо:
– Доброе утро.
– Доброе, красавица. Не спится?
– Лягушки, – сморщила я нос и снова улыбнулась, а он заулыбался в ответ:
– Городским непривычно. А я вот в городе не могу, слишком шумно, – продолжил разговор, подходя ближе. – И надо бы съездить, квартиру проверить, да мотор погонять, но все откладываю, откладываю… прямо не лежит душа и хоть ты тресни.