– Всю ночь возилась, как вошь, – подтвердил, обняв меня и поглаживая по спине. – Приляг, может, уснешь. Я сделаю тебе чай с медом, как ты любишь.
– Хорошо, – подняла на него благодарный взгляд и улыбнулась.
Получила свой поцелуй, отложила полотенце и пошла в комнату, завалившись на кровать.
– Терпеть не могу чай с медом, – сказала вслух, но тихо, и снова поморщилась: придется пить.
Однажды соврала, из вежливости, а Никита запомнил. Он вообще всегда старался подмечать детали, пытаясь угодить мне даже в мелочах. Муж меня очень любит… А я всю оставшуюся жизнь буду любить только одного: того самого, моего, родного, мертвого.
Я опять поморщилась от своих мыслей, и в этот момент зашел Никита. Посмотрел с состраданием, протянул чашку и спросил:
– Может, таблетку?
– Посплю и пройдет, – выдавила из себя улыбку, приняла горячий напиток из его рук и сделала глоток под его неусыпным взглядом, заранее подготовившись к мерзкому вкусу. – Спасибо.
– Твое состояние меня сильно беспокоит, – вздохнул тихо, садясь на край кровати. – Ты плохо спишь, ходишь как сомнамбула, мы почти не разговариваем… а когда это происходит, такое впечатление, что ты не слушаешь.
– Какая-то бессонница напала, – слегка пожала я плечами, потому что ответить что-то надо. – От нее, похоже, и все остальное.
– Возможно, – не стал он спорить, – но и бессоннице должна быть причина.
– Я правда думаю, что это из-за погоды, – взялась я за старое, а он снова нахмурился. – Может, давление или смена времени года… Все наладится, потерпи, пожалуйста.
– Дело не во мне… – ответил с грустью и поднялся: – Поработаю в кабинете, отдыхай.
Как будто бы я уставала. Иногда было на столько скучно, что я начинала мыть посуду, несмотря на то что в доме имеется посудомойка. И домработница. Пыталась объяснить мужу, что всю работу по дому могу делать и сама, но он был непреклонен, из лучших побуждений, разумеется. С работы я тоже уволилась, он настоял, ведь его заработка хватает за глаза, чего я буду портить себе зрение и спину, сидя в офисе за весьма скромную оплату? Тоже ради меня старался. Наверняка думает, что я просто скромничаю, пытаясь настоять на обратном. И в какой-то момент я перестала поднимать эти темы. На самом деле, уже где-то через месяц после свадьбы. Терпеть не могу склоки, споры и конфликты: они вытягивают из меня душу. Именно поэтому, полагаю, я и вышла за него. Просто он был чрезвычайно настойчив, а я раздавлена морально, не в силах сопротивляться. Нет, конечно, я его любила. За его доброту, за верность, за безбедное существование, за заботу и ласку. И он-таки вытянул меня из болота, в котором я пребывала полтора года. Болота, которое начало затягивать меня вновь, с новой силой, как будто сделало передышку или дождалось, когда я потеряю бдительность, стану почти счастливой. Еще пару месяцев назад я всерьез начала задумываться над тем, чтобы забеременеть. И тут такое… может, в самом деле стоит сходить к врачу и проверить голову? Может, там опухоль размером с мячик, а я и не в курсе.
Я ухмыльнулась и сделала еще глоток. Скривилась, выплюнув все обратно, воровато посмотрела на дверь и быстро поднялась, вылив большую часть в несчастный фикус в высокой кадке.
– Прости, – вздохнула виновато, погладив листик ни в чем не повинного цветка. Поставила чашку на тумбочку и легла обратно, накрывшись мягким пледом с головой.
С Романом мы познакомились, когда я уже три года трудилась в одной фирме в самом центре, устроившись сразу после института. Все было, как в кино: мы столкнулись в дверях офиса, я выходила по поручению, спеша на встречу с кипой бумаг, а он заходил. Я выронила листки и принялась спешно их собирать, пока ветер не разнес их по всей округе. Он, конечно же, кинулся помогать. Мы то и дело соприкасались руками, а когда, наконец, собрали все, я подняла голову и поняла: я пропала. В его взгляде я прочитала то же самое, смутилась и резко выпрямилась, торопливо забирая из его рук документы, обогнула его и поспешила по делам, не желая получить от шефа нагоняй. Всегда верила в судьбу, и она меня еще ни разу не подводила. Так я думала три года назад. Впрочем, в судьбу я верю до сих пор, но предпочитаю называть ее злым роком.
Весь день я была рассеяна и витала в облаках. Перед глазами маячил его светлый образ: небесно-голубые глаза с темной каймой по радужке, легкая небритость на скулах, чуть пухлые губы и сильные крепкие руки без кольца на безымянном пальце. Руки мне особенно запомнились, они то и дело мелькали перед глазами, а наличие кольца я проверяю уже машинально, миллион раз выслушав наставления подруги Тамары и ее грустную историю из жизни, которую она не уставала повторять почти каждый раз, как выпьет.