– Это по твоей части, – скривилась подруга, – подброшу до библиотеки, а сама поеду в офис, заодно отпрошусь на пару дней. У меня, вообще-то, через час рабочий день начинается.
– А как же…
– Придумаю очередное неудачное расставание, не парься, – отмахнулась по привычке, а я согласилась: этим точно никого не удивишь.
Я наспех позавтракала, закинула вещи в одну из комнат, и мы сразу выехали. До открытия библиотеки было еще минут сорок, я прошла до аллеи, располагающейся неподалеку, и с удобствами устроилась на лавочке, радуясь погожему дню. Подняла с асфальтированной дорожки листик и полчаса скоротала за его созерцанием, ничуть не жалея потраченного времени. Когда пошла обратно, появилось странное ощущение, что за мной пристально наблюдают, я остановилась и покрутила головой, но так никого и не увидела, даже случайного прохожего. Решила, что мне почудилось, но шаг ускорила.
В библиотеку зашла, едва сотрудник распахнул входную дверь. С недоумением посмотрел на меня, а я широко улыбнулась и дошла до стойки, дожидаясь, когда своего рабочего места шаркающей походкой достигнет и он.
– Доброе утро, – поприветствовала, излучая счастье. – Мне, пожалуйста, подшивку местных газет за три года назад, плюс-минус месяц.
– Читательский? – спросил устало мужчина неопределенного возраста.
– Не имею, – обрадовала я его, а он шумно выдохнул:
– Заполните формуляр, – протянул мне бумажку грязно-рыжего цвета и ручку с обгрызенным колпачком. – И приготовьте паспорт.
С паспортом была незадача, он остался где-то на квартире, в лучшем случае, в худшем – в руках Поляка. Но отступать я была не намерена, аккуратно заполнила все поля, стараясь выводить буква к букве, и замерла в ожидании.
Библиотекарь вернулся с кипой газет минут через двадцать, аккуратно положил их за стойку и взял в руки формуляр. Несколько подобрел, оценив мои старания, но паспорта не увидел и тут же нахмурился.
– Забыла, – покаялась я, опустив голову и поглядывая на него, как собака в ожидании кости.
– Ничем не могу помочь, – заявил непреклонно, а я начала канючить, ухватив его за руку:
– Пожалуйста, умоляю, у меня все сроки по проекту горят, начальник ну чисто зверь, орет как помешанный, слюна брызжет, глаза горят, в общем – страх. А мне работа очень нужна, у меня ипотека и отец-алкоголик, домой ну никак не вернуться, а сейчас пока до окраины доеду, да пока обратно, совсем времени мало останется. Да и ведь я не с собой, я все тут аккуратненько посмотрю, прямо при Вас, пожалуйста, Федор Иванович, – закончила, бросив быстрый взгляд на его бейджик на груди, он внезапно оттаял, видимо привыкший к «вы», да «эй ты», прищурился и сказал:
– Только аккуратно, я буду поглядывать.
Я схватила его за руку и несколько раз с силой потрясла, чем растопила лед души окончательно и бесповоротно. Вообще, Ольга была права: расположить к себе незнакомца я умела всегда. Это и было мое второе секретное оружие, о котором Сереже я умолчала. Правда, на этом можно было и закончить.
Я сняла Ольгино безразмерное пальто, в очередной раз порадовавшись, что в моде нынче «оверсайз», повесила его на спинку стула, разгладив складки, и села, передвинув стопку чуть вбок. Брала строго по одной газете и неторопливо перелистывала страницы, стараясь не забыться и не облизнуть пальцы, потратила на это часа два, не меньше, но нужную сводку не нашла. Загрустила и облокотилась локтями на стол, уставившись в одну точку.
– Ищите что-то конкретное? – спросил библиотекарь тихо, хотя кроме нас никого не было. Я подняла голову и кивнула, состроив постную мину. – Может, я вспомню?
– Интересует гибель какого-то местного богатея, примерно три года назад. У нас как – закинул мысль, а дальше сами разбирайтесь…
– Журналист? – прищурился библиотекарь, а я замахала руками в знак протеста и выдала:
– Писатель-фантаст. Но начальник любит, чтобы сопрягалось с реальными событиями, да так, чтобы все поняли, а доказать ничего не смогли. В суде, то бишь…
– Какой ушлый, – приглушенно возмутился Федор Иванович, а потом покосился по сторонам, как бы проверяя, не помешал ли кому. – Было что-то похожее, но там, по-моему, скорее детектив…
Быстро развернулся и спешно зашагал вдоль стеллажей, свернул за них и скрылся из поля зрения на еще добрых полчаса.
Я сидела неподвижно все это время, таращась на свое обручальное кольцо и размышляла, во что превратилась моя жизнь. Ответ был только один и он мне не нравился, так что мысли я начала гнать прочь, отмахиваясь от них, как от назойливой мухи. Когда он, наконец-то, вернулся, держа в руках одну-единственную газету, я была готова начать размахивать руками в воздухе.