– Возмутительно! – и пошла на выход с гордо поднятой головой. Так сильно, что едва не споткнулась на радость администратора.
Машину мы оставили подальше, я старалась не ускорять шаг, но едва зашла за угол, практически побежала. Сиганула на заднее сиденье и прижала руки, пытаясь унять волнение.
– Ну что? – спросила с надеждой, а Оля скуксилась:
– Не нашла, – я разочарованно выдохнула, а подруга расцвела и протянула мне свой сотовый, на котором были фотографии переснятого дела о наследстве.
Я выхватила из рук ее телефон, сдерживаясь, чтобы не отвесить ей подзатыльник за шуточки, и на время выпала из реальности.
Завещание действительно имело место быть. Не знаю, что там у Полякова-старшего были за отношения с сыном, но свой бизнес он оставил в управление именно ему. Но, с оговоркой. Половина отойдет его зятю, когда таковой появится. Причем, с момента заключения брака должно пройти не меньше трех лет, а также довольно длинный список дополнительный требований как к самому избраннику Лизы, так и к их взаимоотношениям. То есть, она лично должна присутствовать и заверить адвоката семьи, коим являлся господин Лебедев, что супруга своего любит, он ее, и так далее. При этом, она должна пройти медицинское освидетельствование на предмет домашнего насилия: никаких синяков, ссадин или характерных переломов, в том числе заживших. Также в определенной клинике и у определенного врача. На случай, если кто-либо из них отойдет в мир иной, решение остается за Поляковым-младшим. Это условие особенно удивило. Зачем Николаю с кем-то делиться, когда он может просто грохнуть врача или нотариуса и заявить, что Лиза в браке несчастна. Хотя, тут есть свой резон. Какие бы ни были отношения между отцом и сыном, старший уверен, что Николай сестру любит и не обделит. Зачем ей тогда сбегать, если у нее такая защита? В средствах на существование он ей точно бы не отказал. Или выбор сестры его все-таки не удовлетворил? А может, он приготовил ей партию, которая ее не устраивает? Если бы меня заставляли выйти за кого-то, за кого не хочу, сбежать было бы самым простым решением. А еще убивать всех, кто перечислен в завещании, довольно рискованно. Выгода налицо, даже если умрет кто-то один и от несчастного случая – дело будет тщательно расследоваться. А когда есть такой удобный подозреваемый и улики найдутся. Проще грохнуть неудобного зятя.
Мысль эта мне не понравилась, хоть и была очевидна: Роман и есть тот самый зять. С чего бы ему иначе подрываться с места и бежать с наследницей… значит, они в браке… Я перелистнула фотографию и увидела паспорт Лизы. Красавица… обида и боль захлестнули волной, накрыв с головой. Я вернула телефон Ольге, она нахмурилась и сунула его в сумочку, придвинувшись ближе. Выяснять больше ничего не хотелось, я попалась на ту же удочку, что и Тамара в свое время. Кольцо так просто снять, а паспорт его я, разумеется, не спрашивала. Раз до сих пор не знаю даже его фамилии. Наверное, Давыдов, раз у Лизы такая.
– А поехали в бар! – объявил Леша, который уже сидел за рулем, и остановился.
Я повертела головой и обнаружила всю ту же вывеску, уже зазывно светящуюся. Захотелось надраться как следует, чтобы хоть как-то унять щемящую тоску, и я первой вышла из машины, хлопнув дверцей. Петр раскланялся и поспешил в свой офис, а мы втроем спустились в полумрак подвального помещения, где я с порога крикнула:
– Машуня, давай водки!
Маша покачала головой и пошла к бару, а я продефилировала за тот же столик, за которым мы сидели днем. Народу было уже прилично, в основном мужчины, и наше с Олей появление не было оставлено без внимания. Пялились в открытую и даже не думали это скрывать, а я задумалась над тем, а что это за местечко такое, где кутят до скольки хотят, а персонал боится сказать слово. А затем пришла еще мысль, немного запоздалая: а не пасутся ли тут те, с кем мне видеться совершенно излишне?
Но, голова была затуманена большим и беспросветным горем, я едва сдерживалась, чтобы не разреветься, махнула рюмку без закуски, обвела помещение стеклянным взором и машинально закатала рукава, потому как стало печь изнутри. Не знаю, что прожигало сильнее: обида или водка, но додумать не успела, Леша осторожно взял меня за руку, в глазах мелькнуло озарение напополам с досадой, он поправил мой рукав, вернув его на место, наклонился к самому уху и спросил:
– Варюнь, так это тебя полгорода ищет?
– Прям уж-таки… – промямлила в ответ, пытаясь высвободить руку, но он сжал ее сильнее, вторую сунул в карман и сказал так, чтобы было слышно Ольге: