– А если окажется, что это Заславский?
– Вряд ли вы сможете это доказать.
– А если сможем? – продолжил настаивать Семен. – Если ты сама найдешь доказательства, а мы будем тому свидетелями?
– Если вы будете свидетелями, то от меня ничего не будет зависеть.
– А если будет?
– А если будет, то мы все пойдем под статью. Ведь вы, как минимум, эту возможность мне предоставите.
Семен задумался на время, потом хмыкнул и покачал головой:
– А ты хороша.
– Я юрист, – ответила флегматично. – Мы планировали найти одну девушку, предположительно подругу Давыдовой. Ну или хорошую знакомую, как минимум. Папочка увесистая, может, поделишься уже?
Он снова хмыкнул, широким жестом сгреб пустые контейнеры в сторону, протер стол ладонью и положил папку с громким шлепком.
– Звук твоих бессонных ночей? – спросила с ухмылкой, а он поморщился:
– Какая остроумная. Итак, идея с тем, что завещание – полное фуфло мне нравится. Я ее думал, но недостаточно усердно.
– Думаю, его написала Лиза, – сказала я то, что давно вертелось в голове.
– Поясни, – включился Гоша.
– Да написано оно по-бабски, – поморщилась я. – И если читать исходя из этого, то все складно: брату она доверяет, но и карты в руки не дает, не желая остаться с носом. Ни нотариуса, ни врача он тронуть не может, чтобы не попасть под подозрение, да и, скорее всего, не будет. Зачем, если есть свой бизнес? Искал он так же, по сути, не Романа, а сестру.
– Отсюда другой вопрос: написано оно до смерти папаши или после? Разница принципиальна, – сказал Гоша, а Семен продолжил:
– До – очень удобная версия. И мужа неугодного подставила, чтобы развестись без его согласия, и от отца избавилась, оказавшись в наследницах. Но это на сколько надо ненавидеть родителя, чтобы убить? Он должен не просто колотить ее или на гулянки запрещать ходить, но и насиловать, как минимум. А на фотографиях она скорее избалованная богатенькая девочка, чем забитая и затюканная жертва. Что-то не сходится. Да и утверждение, что он вообще ее бил хоть раз – тоже преждевременное.
– Потому что это не утверждение, а предположение, – ответил Гоша ворчливо и полез в папку. – Училась у нас, в международном, – сказал через время. – Двигаем в деканат.
– Забавно, я там же, – хмыкнула, поднимаясь, а он предложил осторожно:
– Может, останешься? Мы туда и обратно.
– Пусть едет, – неожиданно вступился Семен, а я улыбнулась:
– Если не возражаете, я сама буду решать, – и пошла обуваться.
Сила, хитрость или шантаж?
Родные стены подняли волну ностальгии в душе, а вслед за ней цунами разочарования. Обе институтские подруги показали себя не с лучшей стороны, начисто подорвав мое к ним доверие, да и веру в женскую дружбу в целом.
Нужный деканат мы нашли без труда: я ориентировалась на территории с закрытыми глазами, а с момента выпуска изменился разве что цвет стен. В приемной сидела миловидная шатенка в больших очках в круглой оправе, я встала так, чтобы меня не было видно и предоставила следователям возможность делать свою работу, готовая вступить в нужный момент. Что таковой настанет я ничуть не сомневалась, потому что Карину знала прекрасно: дотошная, любящая порядок, въедливая.
– День добрый, – хмуро поздоровался Семен, а Григорий сухо кивнул. Оба достали удостоверения и сунули ей под нос, а когда собрались убрать, она жестом остановила их и дочитала все до конца.
– Здравствуйте, чем могу помочь? – осведомилась деловито, когда закончила.
– Нужны личные дела с одного выпуска.
– Без проблем, – пожала она плечами, – через официальный запрос. Письменный, разумеется. Печати, подписи.
– Там дел на десять минут, – скривился Гоша. Первый промах. – Все наверняка оцифровано.
– Допустим. Но это ничего не меняет, – легко пожала она плечами.
– Гражданочка, – вздохнул Семен. Второй промах: Карина поморщилась и скрестила руки, – некогда нам этой волокитой бюрократической заниматься, – третий раз промахнулся Семен, – речь о расследовании убийства.
– А раз уже убили, – ядовито улыбнулась Карина, – так к чему спешка?
– Вы осознаете, что препятствуете расследованию? – взъелся Гоша.
«Достаточно» – вздохнула мысленно и прошла.
– Гражданочка, – передразнила я грозных следователей, а Карина прыснула и поднялась, заулыбавшись. Мы расцеловались, а я вздохнула: – Помоги, а? – и сказала одно-единственное, но действительно волшебное слово: – Пожалуйста.
– Ну раз вы просите, – пожала она плечами и села. – Какой год?
– Возмутительно, – поразился Семен вполне натурально, а Карина снова нахмурилась: