— А какой это мог быть автомат? — спросил Лыков.
— Бог его знает, я сначала подумал было, что «шмайсер» со времен войны, да уж больно гильзы новенькие. Странно. И на «ха-ка» не похоже.
— А может, «Калашников», просто патроны немецкие, — предположил Женька.
— Ну уж это никак, — возразил Семен, — эти патроны к «Калашникову» никак не подойдут. Ни по калибру, никак.
С Семой на этот счет никто спорить и не подумал, все знали, что с «Калашниковым» он знаком не только теоретически.
— Сем, а у тебя дома оружие есть? — спросил Лыков.
— Есть.
— Какое?
— Двустволка ижевская.
— А что ж ты ее с собой не взял? Она бы нам тут сейчас очень пригодилась.
— Не люблю я охоту, — как-то вяло ответил Семен.
— А что ж ружье дома держишь?
— Да осталось от прошлых времен, — Сема явно не хотел вдаваться в подробности.
— Сем, а «сайга» — это что за ружье? — не отставал Лыков.
— Карабин охотничий. Неплохой карабин. Впрочем, их несколько вариантов. И по калибру отличаются, и по предназначению. Вообще-то «сайга» — пушка серьезная, с ней можно не только на охоту ходить.
— На разборку?
— Ты что? Решил заменить нам Губина? — усмехнулся Сема. — Тебе его лавры сыщика покоя не дают? Решил расследовать эту историю с изрешеченной лодкой и ее заблудившимися хозяевами? Брось, не советую. Оставь это органам внутренних дел. До населенного пункта доберемся, я кому надо все расскажу. А пока отдыхай, скоро плот пойдем достраивать.
Строить плот, однако, окончили только к вечеру, и отплытие из Чертова угла, хоть и скребли у Семена на душе кошки, опять отложили на следующий день. Поужинали остатками вареных грибов, без рыбы. Семен решил с утра еще раз выйти на рыбалку, чтобы наловить окуней про запас, хотя бы на день. Бог знает, что их еще ожидало.
Костя устал за этот день еще больше, чем за все прошлые. Даже когда они проходили третий перекат, он не вымотался так, как сегодня. Семен его поднял ни свет ни заря на рыбалку. Потом, когда он выудил это злосчастное ведро и Сема нашел лодку, пришлось сооружать ворот. Потом — работа бурлака. Потом доканчивали плот. Ладони у Кости покрылись мозолями, и кисти рук ломило так, будто кто-то зажал их в тиски. Все ж перед сном он отправился со своей кружкой к Шойне чистить зубы.
У воды на корточках сидели Женька и Лыка, оба были заняты тем же.
— Думаешь, пройдет? — приблизившись к ним, услышал он фразу, сказанную вполголоса Женькой.
— Уверен. Ширина нормальная и осадка невелика.
— А коряги?
— Будем смотреть.
— Может, пехом?
— Не успеем. Да и болото там наверняка, а… Лыка обернулся через плечо и вздрогнул, заметив подошедшего сзади Костю. Потеряв равновесие, ему пришлось опереться рукой, окунув ее в воды Шойны.
— Ф-фу, Костян, заикой так сделаешь. Ходишь тут, как шпион.
— Да я зубы чистить пришел.
— Ну чисть, чисть, мы уже почистили. Лыков поднялся с корточек, а за ним и Женька. Тихо переговариваясь, они отправились к своей палатке.
Костя постоял в нерешительности и отошел на новое место, несколько выше по течению.
Он присел на корточки и опустил натруженные ладони в воду реки. Вода была все такой же прозрачной и студеной. Рукам стало немного полегче, будто Шойна забрала в себя боль. «А ведь это последняя ночь здесь, в Чертовом углу», — подумалось ему, и он вдруг остро почувствовал, что скорее всего никогда больше не увидит этого, пусть не самого гостеприимного места, но с которым уже связано столько новых для него событий и ощущений, которые тоже могут никогда не повториться. Он окинул взглядом притихшую Шойну и дальний берег, на котором он так и не побывал, и мрачный темный еловый лес Чертова угла у него за спиной; и жалко ему стало отсюда завтра уже уплывать.
Глава VI ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
Семен вставал раньше всех. Но если бы он и захотел нарушить эту традицию и вместо привычной зарядки досмотреть свои сны, все равно он не смог бы этого сделать в этом лагере на берегу Шойны. Утренний холод будил Семена около пяти часов и безжалостной рукой выгонял из палатки второй день подряд. А все потому, что эта упрямая девчонка потопила «Титаник» вместе со своим спальным мешком. Теперь она спит в уюте его спальника, а он скачет по прибрежным валунам и размахивает руками, как петух на заборе крыльями. Того и гляди взлетит или закукарекает.
«Черт! Этого только не хватало!» Семен так и замер, словно статуя, с растопыренными в стороны руками, стоя как на постаменте на большом буром валуне у самой кромки воды. Одной из байдарок на берегу не было. Оправившись от первого потрясения, он соскочил с камня на песок и бегом бросился к тому месту, где еще вчера вечером лежало две лодки. «Зеленый змий» был в наличии, не было «Барракуды». От того места, где она лежала, по песку до воды тянулся ровный след, словно тут прополз, волоча свое брюхо, аллигатор.