Костя уже не спрашивал, что они будут делать дальше, как искать Женьку и Сергея. Семен сам строил планы:
— Будем сидеть здесь до тех пор, пока не сойдет туман, и орать, пока не охрипнем.
Костя кивнул.
— А потом подождем еще немного и пойдем назад за помощью.
— Может, они уже вернулись в лагерь? — предположил Костя.
Сема только пожал плечами.
— Сем, — просипел Костя, — а если вместо них придет тот, кто подрубил дерево? — Этот вопрос Костя хотел задать уже давно, но боялся, что Сема посчитает его трусом.
Семен опять пожал плечами, — конечно, и он не раз уже думал о том же. Потом все-таки ответил кратко:
— В тумане не придет. Действительно, на три шага от костра уже не было ничего видно.
— Попробуй поспать, — предложил Сема. Костя отрицательно покрутил головой.
Какой тут сон, да еще под Семины крики.
Сема еще покричал немного и тоже замолчал. Устал, видно. Он подкинул в костер еловых сучьев и сел, опустив голову на скрещенные руки. Костя сделал то же самое.
— Кху-кху, кху-кху.
Костя встрепенулся от тревожного сна. Костер погас и курился слабым, едва различимым в тумане дымком. Сема сидел, насторожившись, напротив Кости за тлеющим костром. Очевидно, что и он тоже только что проснулся.
Предостерегающим жестом Сема приложил к губам указательный палец левой руки, а правой извлек из ножен широкий и острый охотничий нож. Затем, также молча, поманил Костю ладонью левой руки. Костя понял и переполз на карачках поближе к Семе, стараясь поменьше шелестеть жухлой хвоей. Сема ухватил его за плечо и притянул к себе вплотную. Они оба старательно слушали тишину.
— Кху-кху, — глухо донеслось откуда-то из тумана. Семен быстро встал, вглядываясь в ту сторону, откуда послышался этот странный, похожий на старческий кашель звук. Нож он держал наготове.
И вдруг громко треснула сухая ветка у них за спиной. Сема резко повернулся. И опять хрустнула ветка, и уже явно послышались человеческие шаги. Кто-то напористо продирался через сухие нижние ветви елей.
Семен свободной от ножа рукой затолкал Костю за свою широкую спину.
— Тьфу, блин, прямо в глаз! — совсем близко сказал туман голосом Сереги Лыкова.
— Чего? — спросил Женькин голос.
— Глаз, говорю, чуть не выколол.
— Лыков, Григорьев! — громко позвал Семен.
— Сема! — в два обрадованных голоса откликнулся туман.
Глава IX СТЫЧКА
— Значит, говоришь, за карабином в лес пошли?
— Ага, за «сайгой», — виновато отвечал Семе Лыков.
Он и Женька сидели в глубоко осевшей последней байдарке скаутов, между Костей и Семой. «Зеленый змий» скользил по «протоке жизни», вывозя всю компанию из Чертова угла.
— И «сайгу» не нашли, и байдарку сгубили, обалдуи, — в который раз начинал ругаться Сема, остро переживая гибель «Барракуды».
— Сем, может, сейчас попробуем достать ее из-под дерева.
— Тут-то они по нас из автомата и влупят. Зря, что ли, на вас елку свалили.
— Ты думаешь, что они такие отчаянные?
— Похоже.
— А кто они, как ты думаешь?
— Не знаю, бандиты какие-то. Может, беглые зеки. На севере зон хватает. В любом случае я их ловить не собираюсь. Нам бы целыми отсюда выйти.
— А сейчас они по нас влупить из автомата не могут? — с тревогой в голосе вмешался в разговор Женька.
— Сам видишь, туман над протокой. Наш союзник. Говорите шепотом да поменьше, глядишь, и проскочим.
Кто же те трое вооруженных мужиков, которых заметили во время своих блужданий по болоту Серега и Женька? Что Сема и его спутники могут, по мнению таинственных незнакомцев, рассказать миру про Чертов угол? Только то, что это царство промозглого тумана. Те трое ведь даже не знают, что Женька с Серегой видели их. Так что Семен рассчитывал и очень надеялся, что их выпустят из этого проклятого места без каких-либо препятствий. И все-таки забытая за давностью тревога вновь прочно поселилась у него в груди. Она сжимала сердце до тошноты. Будто Сема опять попал в Афган и не плывет на байдарке по тихой протоке в Карельском лесу, а трясется в пыли на броне БТРа где-нибудь по горному перевалу. Плохо это, очень плохо… Там с ним хоть был «АКМ».
Больше всего Семен боялся задержки у поваленной ели. Там придется тащить байдарку по лесу, а значит, и выходить из густого тумана, укутавшего протоку. Да и туман мог рассеяться очень быстро в лучах утреннего солнца. Поэтому Сема спешил, очень спешил.