— Это вы мне еще у землянки рассказывали, — перебил Лыкова Сема. — Давай про то, откуда у тебя «вальтер».
— Когда заблудились, — продолжил Сере-га, — мы залезли в болото. И куда дальше идти, не видно. Туман — хуже чем над Шойной, и еще воняет. От болота. На месте стоять нельзя, засасывает. Так и шли, сами не зная куда, В одном месте болотная жижа была по пояс, в другом — по грудь. Думали, уж не выйти. Но вдруг стало мельче, а потом и вовсе выбрались на сушу. То ли на остров, то ли на другой край болота.
Вышли, повалились на землю, лежим отдыхаем. Вода в болоте ледяная, а мы даже костра развести не можем. Зажигалки нет, а спички у Женьки промокли. И слава Богу, что так случилось. Потому что лежим мы, лежим и вдруг слышим: хлюп-хлюп, хлюп-хлюп — по болоту идет кто-то. Страшно стало, мы затаились. Заползли за какую-то кочку.
Вскоре из тумана к нам на сушу вышли три мужика. Первым шел тот здоровый в защитном комбинезоне, что уволок Женьку. У него поперек пуза висел автомат, как у немцев в кино про Вторую мировую. И вообще он будто прямо из такого фильма вышел. Фриц и фриц с виду. За ним шел мужичок пониже, потерянный какой-то, все по сторонам озирался. В нем ничего примечательного не было. Ни оружия, ни одежды какой-то особенной, только обычные болотные сапоги, штормовка, брюки — в общем все, как у обычных людей. Последним шел мужик с карабином наперевес и дуло в спину перед ним идущему направлял. В остальном он тоже ничем не выделялся, разве что был ниже всех ростом.
Прошли они мимо нас и пошли дальше, а мы слышим, что больше ничего не хлюпает, значит, и болота там нет. Переглянулись с Женькой и пошли за этими следом, только потихоньку. Так что нас за туманом и не видно было. Вдруг слышим, один другому говорит:
— Стой, за нами идет кто-то.
— Да это Абрам Петрович бродит, — отвечает другой.
И они пошли дальше. Мы тоже. В болото мы больше нигде не залезали, шли все время посуху. Даже вроде немножко в горку поднимались. В покатую только очень. Но лес там еще похуже, чем здесь. Весь мертвый. Самый настоящий Чертов угол. Там уж точно ни зверья, ни птиц, ни грибов, ни ягод. Только туман, как и везде. В этом-то тумане мы на них чуть и не наскочили. Хорошо еще, что этот маленький с карабином к нам спиной стоял. За ним тот, что шел посередине, тоже спиной, а третьего не видать. Мы с Женькой тихонько на землю легли, потому что у земли туман гуще, и за дерево мертвое отползли, оттуда нам хорошо этих двоих видно было, а нас нет. Маленький озирался — не заметил.
Тут вдруг лязгнуло что-то, как металл о металл, будто кто-то железный засов отворяет. Послышалось на мгновенье, вроде музыка играет, и сразу тишина. Но через некоторое время опять лязгнуло, и прямо из-под земли, из тумана возле ног тех двоих поднимается третий, тот, что был с автоматом. И говорит:
— Ты что, козел, радио не вырубил?
— Да кто тут услышит? — возразил маленький.
— А эти два дурака, — говорит здоровый, — они ведь где-то здесь сейчас бегают.
— Да они уж потопли в болоте, — опять спорит маленький.
— Не уверен, — говорит большой.
— Все равно, через болото не пройдут.
— Ну это верно, — согласился большой, — но все-таки.
А маленький спрашивает:
— Этого куда? Здесь держать будем? Здоровый ему:
— Дурак, что ли? Изнутри ж только запереть можно, и вообще… У Лешего запрем, свяжем, окошко там маленькое, даже если развяжется, не вылезет.
— У меня не развяжется, — сказал маленький, и они куда-то все втроем пошли.
Как только они скрылись в тумане, мы с Женькой быстренько переползли к тому месту, где они стояли. И видим — яма там, а в ней кондовая железная дверь, прямо, как от сейфа.
Я шепчу Женьке:
— Ты здесь постой на стреме, а я посмотрю, что там.
Женька остался, а я к двери. Она легко открылась, даже без скрипа. И засовом я не лязгал, он изнутри был.
Это оказался самый настоящий блиндаж. Опять, как в кино. Весь из бетона, только землей сверху засыпан. Хоть и темновато там было, но дверь я не закрывал и кое-что рассмотрел. По стенам аккуратные лавки. Стол. На столе рация, обалденная, среди бутылок от водки и консервных банок стоит. А вдоль одной из стен металлические ящики, или они только обиты железом, не знаю. И на каждом ящике фашистский знак, а над ним орел и еще что-то по-немецки написано. А самое главное, возле рации лежит этот пистолет в кобуре. Я его из кобуры вынул и рассматриваю. Тут вдруг у меня за спиной опять засов лязгнул. Я вздрогнул, оборачиваюсь, а там рожа Женькина.