Семен глянул на притихших ребят. Оба сидели в полном молчании, понурив головы. Ждали его решений.
«В самую пору их чем-нибудь подкормить», — подумал Семен.
— Жрать хочется, — словно прочитав его мысль, угрюмо произнес Лыков и поднял склоненную голову.
— Уже давно, — согласился Костя и вдруг предложил, — Сем, давай сходим назад по протоке, подстрелим там утку, съедим, а потом пойдем выручать Женьку.
В этом предложении была какая-то доля смысла, потому что штурмовать остров можно только в густом тумане — вечером, ночью или ранним утром; сейчас же стоял день — всего-то десять минут первого, по его часам, и туман над протокой полностью рассеялся. Так же, наверное, и над болотом.
— Ладно, пошли, — согласился Семен, поднявшись и заткнув пистолет за ремень со стороны живота. — До вечера у нас времени много. За Женькой пойдем в тумане.
Новое дело немного приободрило ребят. Они, несмотря на пустые желудки, резво шагали вслед за Семой, так что иногда ему приходилось осаживать их прыть:
— Тише, тише, всю дичь распугаете.
Пугать, однако, было некого. Будто почуяв опасность, чирки и другие водоплавающие, изредка встречавшиеся Семену и Косте по пути в Чертов угол, попрятались в осоку и камыши или вовсе покинули протоку.
— Без собаки здесь нам делать нечего, — ворчал Семен.
— Ав! Ав! — залаял Костя.
Сема остановился и, осуждающе посмотрев на парня, покрутил пальцем у виска. И точно что-то подвинтил в своем черепе, тут же пришла в голову новая мысль…
Сейчас он уведет, будто в поисках дичи, обоих ребят к концу протоки, туда, где выход из леса. Пусть переправляются на противоположную сторону Шойны и плывут за милицией, а уж он со свободной совестью, ничем не связанный, пообщается с хозяевами Чертова угла. Собственная мысль Семену пришлась по душе.
— Что за детский сад ты тут устроил? — спросил он сразу же смутившегося Костю, однако не стал выкладывать всего своего замысла.
Семен молча двинулся дальше вдоль протоки в сторону выхода из леса. Теперь он уже не отыскивал на чистой воде и в зарослях осоки уток, встреча с ними была уже совсем не кстати. Семен стремился скорее пройти этот путь и развязать себе руки.
И вот, когда уже казалось, что все задуманное исполнится, план его рухнул в один миг.
На противоположной стороне протоки раздался громкий неосторожный треск, заставивший Семена и его спутников броситься на землю и затаиться за густыми, сочно-зелеными прическами болотных кочек.
Лишь пара секунд прошла в напряженном ожидании, и, отодвинув свисающую над обрывчиком берега протоки лохматую еловую лапу, из лесу появился грибник. Это был тот самый, который приходил к ним в лагерь на песчаной косе, между первым и вторым перекатами. И оранжевый металлический короб горбом выглядывал из-за его спины.
Грибник замер на берегу, озирая окрестности. Он долго вглядывался в противоположный для него берег, туда, где, не шевелясь, затаились Сема, Костя и Сергей. Похоже было, что он из-под лохматых бровей высматривает своими маленькими глазками какие-то известные только ему приметы. Наконец грибник пошевелил губами, неслышно пробормотав что-то себе под нос, неопределенно махнул свободной рукой в сторону Чертова угла и, выпустив еловую лапу, снова скрылся в лесу.
— Чо ему тут надо? — выждав еще с минуту молчания, подполз к Семену Серега.
— В общем так, — ответил Сема, — вы с Костей топаете дальше по протоке. Прыгайте, вопите, зовите наших на том берегу. Пусть помогут вам переправиться. И сразу сплавляйтесь на плотах дальше, до первого населенного пункта. Ведите сюда милицию. А я пока пойду назад за грибником.
— Ни фига, — ответил Лыка.
— Что «ни фига»?
— Ни фига я никуда не пойду. Костян пусть идет, он еще маловат, а я останусь.
— И я не пойду, — заявил слышавший весь разговор Костя.
— Что значит не пойдете? — зашипел Сема, кричать он не мог из предосторожности.
— А то и значит, что не пойдем, — расхрабрился Лыка.
Семен свободной от пистолета рукой попытался врезать ему подзатыльник, но Лыка легко увернулся, пригнув голову, и ловко откатился в сторону. Семен зло запыхтел, бросая свирепые взгляды то на одного, то на другого.