Вы со мной не пойдете, — протестующим жестом Сема заткнул уже открывшийся Серегин рот. — Не почему-либо, а лишь потому, что будете мне мешать. Особенно если начнется стрельба. Пуля дура, как говорил Суворов, штык молодец, — и Сема показал ребятам свой широкий охотничий нож. — Здесь дело для одного, — закончил он. — Теперь пошли на воздух.
Выбравшись из землянки, ребята и Сема присели возле потухшего костра. Сема вынул из-за пояса пистолет.
— На, — протянул он его Лыкову, — ты добыл, ты и владей.
— А как же ты, Сема? — Серега не брал свой трофей в руки.
— Бери, бери, мне он не нужен. Что я сделаю с этой игрушкой против карабина и автомата, мое оружие — нож, а вам может пригодиться.
Семен вынул обойму из пистолета, щелкнул затвором. «Вальтер» выплюнул на землю еще один патрон, остававшийся в стволе.
— Полный был, — сказал Сема, — шесть патронов осталось. Более чем достаточно. Запомните, стрелять в крайнем случае.
Семен загнал обойму обратно в магазин, еще раз щелкнул затвором.
— Ставлю на предохранитель, — с этими словами он протянул пистолет Сереге, но остановил руку на половине пути. — Пользоваться-то умеешь?
— Так ведь стрелял же уже, — немного обиделся Серега.
— Ну ладно, тогда бывайте, — Сема отдал Лыкову пистолет. — За мной не ходить, ждите здесь. Не вернусь через сутки, уходите в тумане. Костя, лезь в землянку, а ты, — он кивнул Лыкову, — проводи меня до вешек, небось грибник уже идет по болоту, надо догонять.
Стараясь по-прежнему не шуметь, Сема и Лыков скрылись за ближайшими елками. Костя остался один.
Глава XI В ПЛЕНУ
Он и не думал кричать. Потому что сначала, когда железная лапа тисками сдавила ему горло, он просто не мог этого сделать, а потом, когда увидел на мгновенье у себя перед носом стальное жало ножа, очень быстро сместившееся под ухо, ему кричать расхотелось вовсе. Он только видел и слышал.
Видел испуганные лица Кости и Лыки. Слышал отчаянный Серегин крик. Видел в момент озверевшую физиономию Семы. Слышал треск сучьев, когда похититель продирался в чащу, уволакивая его за собой. Затем рокот короткой автоматной очереди. И еще одной — длиннее. И когда он уже ничего не видел, кроме еловых лап, колышущихся перед самым носом и больно стегающих по лицу, — еще два выстрела. И тут же впервые раздался чужой голос, голос его похитителя.
— Ах ты, гнида! — выругался он.
И вслед за этим его утащили под землю.
— Сиди молча, салажонок, если жить хочешь, — сказал тот же голос, хватка на горле ослабла, и Женька лягушкой шлепнулся на холодный земляной пол. Последний луч света погас. Незнакомец закрыл вход в землянку. Затем щелкнула зажигалка, и Женька увидел его лицо с зажатой в зубах сигаретой. Рожа была не из приятных. Грубая, небритая, с коротким тупым носом, выступающими скулами и тонкими губами. Губы жадно затянулись и исчезли во тьме. Зажигалка погасла.
Тогда в душу закрался страх. Страх беспомощности. Тот страх, который рождается от того, что ты чувствуешь себя полностью в чьей-то власти.
Женька лежал молча, только сменил позу, повернулся на бок. Молчал и тот, что сидел с ним рядом и курил сигарету.
Потом над головой послышались шаги. Женька почувствовал, что его похититель весь напрягся в кромешной тьме. Луч дневного света разрушил ее, ворвавшись через открывшийся сверху люк.
— Ку-ку, — тихо сказал чей-то голос.
— Ныряй скорей, кукушка, — отозвался Женькин похититель, — а то докукуешься. Получишь пулю в зад, пистолет-то у них остался.
— Это я уже понял, — еще один неизвестный, гремя оружием, спрыгнул под землю, и снова наступила темнота.
— Где они? — спросил голос похитителя.
— А я откуда знаю, они тоже затаились.
— Ну ты бы поискал.
— Сам и ищи, в меня уже стреляли.
— Сал-лаги, — зло сказал похититель.
— Только не этот здоровый. Я бы не хотел с ним иметь никакого дела.
— Придется, — угрюмо буркнул похититель. — Эй, салажонок, он у вас кто?
Женька понял, что его спрашивают про Сему.
— Инструктор, — ответил он в темноту.
— Инструктор-конструктор, — презрительно процедила темнота. — Чего вы сюда полезли?
— Значит, надо, — ответил Женька.
— Я те щас башку отверну к черту, узнаешь, чего тебе надо. Отвечай, когда тебя спрашивают.
Женька молчал.
— Ну? — грубо спросил голос.
— Баранки гну, — ответил Женька.
— Ах ты, поганец, — зашевелился в темноте спрашивающий, это был похититель.
— Витек, Витек, — остановил его второй, — полегче.