Он картинно надул губы и вышел из комнаты. Вечер дал трещину. Даффи попытался поймать взгляд Лукреции, но она на него не смотрела. Вместо этого он оказался на кухне вместе с Виком. За ужином Вик разговаривал мало — может, думал о том, долго ли ещё копперы будут шастать по его усадьбе и заглядывать во все углы, когда им только вздумается.
— На пару слов, Вик.
— Конечно.
— Насчёт собаки. Может это иметь к тебе какое-то отношение?
— Ты о чём?
— Ну, может, у тебя были какие-нибудь неприятности. Могло это предназначаться для тебя?
— Для меня?
— Ну, вроде как, какое-то предупреждение.
Вик напустил вид добропорядочного гражданина.
— Ты всё никак не успокоишься, Даффи, верно? Может, ещё годков двадцать, и ты, наконец, поверишь, что я не имею дел с криминалом.
— Вам с Таффи следует избираться в Парламент, — ответил на это Даффи.
— Что ещё?
— Когда Анжела сказала тебе, что её шантажируют, она больше ничего не прибавила?
— Нет, я же тебе говорил.
— Но… но как у вас зашёл разговор на эту тему?
— С Анжелой вообще не бывает так, что разговор «заходит», верно? Ты, наверное, и сам заметил, она перескакивает с одного на другое. — Даффи кивнул. — Ну вот, мы просто о чём-то разговаривали и вдруг ни с того, ни с сего она и говорит, что её шантажируют. Ни кто, ни почему — вообще ничего больше. Словно ненароком вырвалось. Просила никому не рассказывать.
— У тебя есть какие-нибудь догадки?
Вик покачал головой.
— А ты что, с ней разговаривал?
— Ммм. Она бы мне всё равно не сказала.
Ночью, лёжа в постели, Даффи поймал себя на том, что перечитывает ресторанную заметку осла Бейзила. Надо ему повысить свои расценки, если он думает когда-нибудь наведаться в «Пуазон д’Ор». Засыпая, он думал о двух вещах: о местоположении завтрашней засады и местоположении спальни Лукреции.
Место для засады было выбрать нетрудно. Даффи не сомневался, что они имеют дело с дилетантами: время, место, сумма не менялись на протяжении трёх недель. Время было намечено на три часа дня: очень удачно, чтобы они с Анжелой — конечно, чисто случайно — встретились на подъездной дорожке во время утреннего моциона.
Выйдя из ворот, повернув налево и пройдя около полумили, они оказались на т-образном пересечении дорог. Что ж, не такие уж они и дилетанты: если придётся, можно будет удирать в любом из трёх направлений. На обочине стоял большой зелёный ларь для песка. Такие предметы глаз одиннадцать месяцев в году просто не замечает, и лишь когда выпадает снег, и водителей охватывает паника, ларь словно бы появляется из ниоткуда. В это время кто-нибудь из любопытства даже подойдёт к нему, поднимет тяжёлую крышку и задумается над тем, почему он пуст.
— Это здесь, — сказала Анжела, театрально указывая подбородком на зелёный ящик.
— Не останавливайтесь.
Неплохое место для передачи денег. И неплохое для того, чтобы, спрятавшись среди деревьев, подождать курьера. На обратном пути в Браунскомб-Холл они спорили о том, можно ли Анжеле идти вместе с Даффи. Даффи эта идея категорически не нравилась, но Анжела, которой только вчера, казалось, было совершенно безразлично, что её шантажируют, теперь вдруг принялась настаивать, что это её деньги и она должна знать, куда они деваются. Даффи сдался.
В половине второго Даффи залёг в папоротнике в двадцати ярдах от зелёного ларя. Сказав, что не может присутствовать на обеде, он сгонял в паб, прихватил пару сэндвичей, спрятал в потайном месте фургон и, пройдя всю дорогу лесом, поместился в неудобном углублении в земле. От нечего делать он попробовал смастерить камуфляжную шапочку из папоротника, вроде той, что была на Джимми, когда он поймал Даффи у сарайчика мистера Хардкасла; но ему так и не удалось соединить листья вместе — не хватало скотча или чего-то в этом роде. Нет сомнения, это было какое-то особое искусство.
В половине третьего он услышал шаги, затем появилась одевшаяся явно не для прогулки по лесам Анжела. Она направилась прямо к ящику, бросила в него коричневый конверт, не стала оглядываться по сторонам (он сам её об этом проинструктировал), а сразу зашагала по дороге направо. Через пять минут послышался хруст сминаемого подлеска, возгласы «О, чёрт!» — и она оказалась рядом с ним.
— Никогда не любила деревню, — произнесла она, придирчиво приминая папоротник, перед тем, как сесть, — всё колется.
Даффи согласно хмыкнул, и они уставились на дорогу. Через пять минут она сказала:
— Как увлекательно, правда?
И состроила ему глазки.
— Шшш.