Волновался я страшно (защищать диссертацию — не в шахматы играть), началась крапивница, всю защиту прокашлял, но за широкой спиной Александра Александровича можно было чувствовать себя спокойно.
В июле 1941 года шел я мимо химического факультета. Уже строились укрепления — забивались колы для колючей проволоки. Смотрю — какой-то верзила, тяжело дыша, ловко орудует дубиной.
«Александр Александрович, — говорю с ужасом, — у вас же стенокардия?!»
«Сейчас это важнее всего», — отвечал Горев, не прекращая работы.
НЕСОСТОЯВШИЙСЯ МАТЧ
Чемпионат СССР (Тбилиси, 1937 г.) я пропустил: защищал кандидатскую диссертацию. Ильин-Женевский горячо меня порицал; Крыленко прислал угрожающую телеграмму («Ваше поведение ставлю на ЦК»)... Затем Крыленко остыл. Если ранее он заявлял: «Никаких матчей!» — то летом 1937 года объявил о проведении матча между мною и победителем чемпионата страны. Надо же было определить сильнейшего советского шахматиста... Победителем чемпионата был Левенфиш: ему было под пятьдесят. Наряду с Романовским Левенфиш был виднейшим представителем дореволюционного поколения мастеров. Техникой обладал незаурядной, спортивный характер отличный, и поэтому его шахматный век был продолжительнее, чем у Романовского.
Матч играли до шести выигранных, при счете 5:5 — ничья, и чемпион сохранял свое звание. Провел я матч слабо: в глубине души недооценивал партнера, но основная причина, конечно, состояла в том, что все силы были отданы кандидатской диссертации...
Перед переездом в Ленинград (первая половина матча проходила в Москве) я лидировал, но затем богиня шахматной игры Каисса от меня отвернулась — видимо, считала (как Женевский), что нельзя отрываться от шахмат. Все же перед 13-й партией счет (по выигранным партиям) был 5:4, и не в пользу чемпиона. Но очередная партия была отложена в проигранной для меня позиции. Я настолько был недоволен игрой в матче, что не стал анализировать, позвонил утром арбитру Н. Д. Григорьеву и сообщил, что сдаю партию, и, стало быть, матч окончен.
«Куда спешить, — сказал Николай Дмитриевич, — вы непременно должны доигрывать. Я просидел за доской всю ночь и нашел уникальный эндшпиль: пешки против ферзя. У Левенфиша, правда, есть единственный путь к выигрышу, но за доской это найти невозможно. Сейчас продиктую вам анализ...»
«Позвольте. Вы же главный судья, да по условиям соревнования участники ни с кем не имеют права советоваться».
«Именно поэтому и считаю своим долгом вам помочь, — сказал Григорьев. — Мне известно, что ваш партнер с начала матча пользуется помощью со стороны группы мастеров, а вы одиноки...» (Николай Дмитриевич был прав. Даже Слава Рагозин со мной не общался. До матча я предупреждал Григорьева, что это условие будет не на пользу более щепетильному участнику.)
«Спасибо, но играл я плохо — к чему быть мелочным? Будет еще много соревнований: партию я сдаю».
«Иного ответа я и не ждал!»
Николай Дмитриевич был величайшим специалистом в области пешечных и ладейных окончаний. В 1936 году в Париже на конкурсе составителей пешечных этюдов Григорьев завоевал пять призов из шести возможных. Работал он много, как правило, по ночам, когда было спокойно; внешне был похож на Зощенко, говорил тихо и витиевато, но когда показывал свои анализы, всегда была мертвая тишина: слушателей покоряла глубина его тонких замыслов! Он анализировал и во время прогулок. Однажды сохранил жизнь лишь из-за находчивости вагоновожатого, который успел подхватить Григорьева на сетку. Григорьев играл большую роль в шахматной жизни — еще в 1925 году руководил международным турниром в Москве. Вместе со мной в 1927 году завоевал звание мастера, но долгое время относился ко мне с предубеждением — может быть, из-за конфликта в Одессе по поводу участия в чемпионате страны Ильина-Женевского. Григорьев был правой рукой Крыленко: Николай Васильевич посылал нас вместе к зампредсовнаркома Антипову (по поводу международного турнира 1935 года).
Григорьеву неприятен был исход матча не только потому, что моему партнеру помогала целая бригада. Советским шахматистам в те времена необходим был свой лидер, с которым были бы связаны надежды на завоевание первенства мира. И вот появился новый чемпион — Левенфиш. Положение запуталось; результат матча только ухудшал ситуацию.