Весной 1944 года был первый чемпионат СССР с начала войны. Лидировал Смыслов: мне посчастливилось выиграть у него решающую партию, после чего борьбы уже не было. Призы были объявлены в деньгах. Прихожу на закрытие и вижу на столе президиума под стеклянным колпаком старинные настольные часы.
— Что это такое?
— Первый приз.
Я никогда не гонялся за деньгами, но раз приз был объявлен, регламент надо соблюдать.
Это неуважение к шахматам и их традициям меня покоробило. Дело в том, что если в спорте не приняты денежные призы в соревнованиях, то в шахматах это является давней традицией. В спорте проводится четкое разделение между профессионалами и любителями, в шахматах этого нет и не было. Правда, в двадцатые годы ФИДЕ пыталась установить это деление и даже провела три чемпионата мира среди любителей, но дело это заглохло, ибо участники были слабыми мастерами и этими «чемпионами мира» никто не интересовался. Шахматистам нужны хорошие партии, а кто их создает — профессионал или любитель — массовому шахматисту безразлично! Поэтому еще в 1939 году я писал в защиту шахматного профессионализма: «Скрипачей-профессионалов у нас много, а шахматы ничем не хуже скрипки...»
Регламент — конституция соревнования. Что там записано, должно выполняться неукоснительно. Разве кому-нибудь на конкурсе пианистов пришло бы в голову менять регламент? .
Вспомнил рассказ Петрова о Маяковском и сказал главному судье: «Если будете вручать — при всех откажусь». Так никто и не понял, почему часы стояли на столе. Но денежный приз спустя полгода я все же получил — когда вернулся домой из госпиталя после операции (аппендицит).
Год спустя, весною 1945-го — новый чемпионат СССР. Настроение было отличное, советские люди ликовали — война победно закончилась, Советское государство выдержало все испытания. Тогда я сыграл удачно (16 из 18!) — хорошо мы подготовились с Рагозиным к этому турниру. Болеславский был вторым и стал гроссмейстером.
Советская шахматная школа не только не ослабела за время войны, но, пожалуй, окрепла в творческом отношении. Ее исследовательский характер обеспечивал быстрое совершенствование молодых талантов, как уже отмечалось, это оказалось возможным из-за поддержки государства.
Перед чемпионатом позвонил домой некто Пирогов и говорил с женой: «Я работал бухгалтером комитета до войны, сейчас вернулся с фронта и не могу выяснить, почему ваш муж не получает стипендии?» Жена объясняет, что началась война, и поэтому осенью 1941 года перестали высылать стипендию. «Незаконно, — сказал Степан Иванович, — решение Совнаркома никто не отменял». Стипендия тут же была восстановлена.
На работу в комитет перешел Н. Н. Романов (Снегов был заменен) — началось в спорте хорошее время. Требовательный, вдумчивый и целеустремленный председатель завоевал и авторитет и любовь (с именем Романова связаны были крупные успехи советского спорта).
В конце лета был организован матч по радио СССР — США. Вызвал он небывалый интерес. Незримо на этом экзамене советской шахматной школы присутствовал Крыленко — именно он в предвоенные годы готовил эту победу вместе со всеми шахматными мастерами и организаторами. Результат матча 15*/г : 4*/2 поразил всех. Смыслов выиграл обе партии у Решевского — важное событие. Неофициально нам передали слова Сталина: «Молодцы, ребята».
Приглашены были мы на прием к Г. Ф. Александрову, начальнику управления агитации и пропаганды ЦК партии. Говорил он приветливо, но без какого-либо энтузиазма.
— Когда же Ботвинник будет играть матч с Алехиным?
Александров не понял вопроса. Тогда Витя Чеховер повторил вопрос с подчеркнутой резкостью. Ответом были каучуковые, обтекаемые фразы.
Но остановить неизбежное было невозможно — в шахматных верхах произошел сдвиг: пять первых мест подряд повлияли на «скептиков». Через недели две Рагозин, посмеиваясь, показал мне копию письма Сталину (о матче с Алехиным), подписанного почти всеми видными советскими мастерами. Отказались подписать лишь два мастера; мотив — Ботвинник слаб, чтобы играть с Алехиным. По «странному» стечению обстоятельств оба мастера были близкими приятелями Б. Вайнштейна. Итак, оппозиция на этой стадии провалилась, но не капитулировала.
Сотрудничал ли Алехин с нацистами? Это не было расследовано. Группа шахматистов (во главе с Эйве) предъявила ему столь суровое обвинение, и на этом основании было аннулировано приглашение Алехина на турнир в Гастингс. Суть дела в том, что во время войны в нацистском листке «Паризер цайтунг» были опубликованы статьи Алехина (о шахматах) антисемитского содержания. После войны Алехин заявил, что антисемитские фразы были добавлены в статьи без его ведома.