Найденная цель игры оказалась весьма простой: надо стремиться к выигрышу материала. Собственно говоря, так интуитивно играет квалифицированный шахматист, но все об этом молчат, ибо обычно этот принцип понимают вульгарно, в том смысле, что в данный момент надо уничтожить наиболее ценную неприятельскую фигуру — это, конечно, ошибочно. Но, если эту цель игры понимать так, что надлежит стремиться к оптимальному выигрышу материала в пределах обозримого счета вариантов, то она представляется вполне разумной.
Уже и тогда мне было ясно, что нужно формализовать и понятие позиционной игры, однако пришлось отложить решение этого вопроса. Он был решен много позже.
Цель игры (выигрыш материала) определила и следующий важный шаг. Раз надо уничтожать неприятельские фигуры, то у каждой фигуры на доске появились свои индивидуальные цели, конкретные мишени, которые должны быть поражены. Одна фигура может уничтожить другую, передвигаясь по определенным полям доски, — совокупность этих полей образует траекторию, в данном случае образует траекторию нападения. Другие неприятельские фигуры стремятся защитить свою фигуру, а фигуры того же цвета, что атакующая, поддержать нападение. Эти фигуры также действуют по своим траекториям, условно названным траекториями отрицания. Все это я изложил в монографии, а затем наступила пора снова играть в шахматы.
С хорошим настроением сел я за шахматный столик — в октябре 1964 года в Москве проходило командное первенство СССР. Из шести встреч три свел вничью и три выиграл, но зато у кого! Капитулировали три таких боевых шахматиста, как Смыслов, Петросян и Штейн... Можно было ехать на очередную Олимпиаду — последнюю в моей шахматной жизни.
Но что делать с монографией об алгоритме игры в шахматы? Дело-то важное. Полная система управления (в том числе и человек) выполняет три кибернетические Функции: получение информации, ее переработку (принятие решения) и исполнение решения. Люди сказочно усовершенствовали первую и третью функции — это относится к радиотехнике и термоядерной энергии соответственно, — а вот с переработкой информации сдвигов практически нет; здесь мозг человека сохранил монопольное положение. Необходим сильный искусственный интеллект; искусственный шахматист — гроссмейстер и будет первым шагом в этом направлении.
Подумал и решил послать работу президенту Академии наук М. Келдышу; написал, что готов работать по этой теме там, где нужно. И уехал со сборной командой на Олимпиаду.
Итак, ноябрь 1964 года, Тель-Авив — древняя земля Палестины. Когда экскурсионный автобус везет участников Олимпиады и гид объявляет, что по этой дороге шли воины Александра Македонского в своем походе на Индию, начинаешь с уважением относиться к этой современной автотрассе. Или ходишь по Назарету и узнаешь, что здесь, по преданию, начал свою деятельность Иисус Христос... В Иерусалиме мы были гостями делегации (представительства) русской православной церкви. Отец Гермоген, лет тридцати, с красивой бородой, с горящими (как в сказке) глазами, оказался шахматистом. Он провел нас в православный собор и пропел молитву — и голос, и акустика прекрасные. После обеда пошли на гору Сион. Сложное дело: заходишь в церковь — снимай шляпу, в синагогу — надевай. У дверей синагоги встретили одного участника Олимпиады, его не пускали без головного убора. Но шахматисты народ изворотливый, он положил на голову бланк для записей партий и... прошел!
Отец Гермоген привел нас в горницу, где, как гласит легенда, Христос последний раз виделся с апостолами. Именно здесь Христос сказал: «Один из вас предаст меня...» (Отец Гермоген все подробно рассказывал.)
«Христос был извещен об этом заранее?» — деловым тоном спросил кто-то из нас. Отец Гермоген снисходительно улыбнулся: «Христос — бог, он все знал».
Смыслов хочет фотографировать арабскую часть горы Сион, ему это запрещают: «И с той, и с этой стороны снайперы, надо быть осторожней». На прощанье получаем сертификаты, что отныне мы пилигримы.
В Тель-Авиве каждое утро ходим на пляж, благо отель «Шератон», где жили участники и проводилась Олимпиада, стоит на берегу Средиземного моря. Восемь утра, но уже нестерпимо жарко, море теплое-теплое; песок настолько мелкий, что не осыпается после того, как кожа после купанья становится сухой. Оказывается, песок не морской. Много веков вешние воды Нила выносили речной песок в море, и течением его прибивало к палестинскому берегу... После четырех часов дня жара спадает и дышать легче.