«Вот это повороты!..» – подумала Нина и, уже не зная, как ей лучше быть – выйти на кухню, где происходила словесная баталия или же еще чуток постоять – всё же осталась на месте в нерешительности.
Мысли поведать родителям об изменениях в жизни уже улетучились. Слишком нервная, непонятная и неясно куда ведущая атмосфера царила в квартире.
– Господи! Ира! Но мы же ничегошеньки не знаем. К тому же, ты точно уверена, что это был тот самый Леша? Как ты могла точно разглядеть его с большого расстояния? – всё еще пребывая в терпении, сказал Дима.
Нина на секунду пожелала исчезнуть из прихожей совершенно неважно куда, и тут же, потеряв терпение, не расслышав из-за приступа возмущения и гнева ответ матери, выскочила в негодовании на кухню. Не прирожденная наивность от папы, а самовольность и желание утвердить свои позиции в чужих умах от мамы достались Нине. Ну и доброта, в определенных случаях, все ж таки проскальзывала у Нины. Например, у нее вызывали крайне радостные эмоции маленькие котята. При виде их Нина могла обнять весь мир, если, конечно, этот мир не сопротивлялся и выглядел таким, каким ей хотелось его видеть.
– Мама!
– Нина!
И только Дима четко осознал, что сейчас всё завертится с гигантской скоростью и в итоге осыплется прахом, состоящим из не случившегося понимания друг друга дочери и матери и потерянного спокойствия всей семьи на неопределенное время.
– Ниночка, ты все не так поняла… – начала было Ирина (в ее планы входило тайно от дочери, по-тихому всё исправить, а тут…), – Почему ты мне ничего не сказала?! И почему ты подслушиваешь?! Почему крадешься? Как вообще понимать такое поведение?
Палка была перегнута и тут же сломана с треском. Ирина и сама поняла, что перед ней стоит не четырнадцатилетний подросток, а давно уже взрослый человек. Но от того разозлилась еще больше.
– Я просто в шоке!.. Мама, ты меня не перестаешь удивлять! Я уже и не вдаюсь в подробности… Что плохого тебе успел сделать Леша!
Ирина Сергеевна до неприличия выпучила глаза, то ли удивляясь услышанному из-за откровенности дочери, то ли не в силах сдержать себя из-за того, что все-таки оказалась права. Всегда я выхожу права, горестно-возбужденно думала Ирина Сергеевна.
– Это тот самый, у которого… – осторожно начал Дима.
– Да, пап! Может, ты мне всё сейчас объяснишь? Я абсолютно не понимаю, что здесь происходит! Я вообще шла к вам просто посидеть и поговорить. Чаю попить.. спокойно!.. вместе…
Неожиданно Нина потерялась в своих рассуждениях и всем своим видом показывала, что очень надеется на папу. Она ждала, что он ей сейчас непременно поможет.
– И вот не надо!.. Не надо… Лучше подумай немного своей головой. Она у тебя должна быть светлой и умной. Просчитай хотя бы чуть-чуть, сколько будет дважды два. Может, тогда и поймешь меня.
Ирина Сергеевна засуетилась, поискала в нервной суете свою кружку, но заметив ее далеко от себя, на другом конце кухонного гарнитура, махнула на всё обеими руками и поспешно удалилась из комнаты.
– Ма-ама! – закричала ей в след Нина.
В начале ссоры Нина была воинственно настроена, сейчас же ею завладело чувство отчаяния и такой глупой безысходности, что захотелось разрыдаться на месте, лишь бы всё чудом исправилось и нормализовалось.
Дима глядел глубоко озадаченным взглядом на дочь. Он не мог понять, почему же Ирина бросила всё и ушла с кухни.
Обычно конфликт Нины с мамой так не заканчивался никогда. Обычно они обе шумели и кричали до тех пор, пока у кого-то одного не было полностью высказано свое мнение или пока Дима не показывал свой характер. Он мог сделать так, что Нина и Ирина Сергеевна прекращали яростно о чем-то спорить, расходились по разным сторонам в негодовании и расстройствах, но Дмитрия при этом никто из них не винил. Зачастую же примиряющему конфликт человеку достается с горячей руки конфликтующих. Нов случае с Дмитрием это правило не действовало.
– Пап, ну вот чего это такое? – со слабым ожиданием, что сейчас все разъясниться и наладиться, обратилась Нина к отцу,посмотрев на него,оторвав-таки свой застывший на графине с водой взгляд.
– Сам бы я хотел понять… Есть будешь.
– Не знаю… Нет.
– Садись. Рис с тушеной курицей сегодня очень вкусные получились.
Дима не стал слушать дочь. Она пришла с работы, голодная и ее нужно накормить. А Ирина… Ирина не в первый раз устраивает разборки, проблемы которых, были выдуманы в ее голове.
Нина сдалась и осталась ужинать. Курица действительно была очень вкусная, но впрочем, как и всегда. Редкий раз, когда запекалась курица, получалось нечто не то, что ожидалось. Но вовсе не в курице было дело. Нине самой хотелось остаться. Некоторое поднимающиеся изнутри чувство, тянуло Нину задержаться, не спешить к себе на квартиру. Оно было похоже на то, когда человек еще не успел что-то доделать, что-то некритически важное, но все-таки нуждающееся в своем доведении до логического конца. Но вдруг почувствовал, что вот именно сейчас пришел тот момент, когда нужно доделывать. Вот и Нине казалось, что уйди она сейчас и всё останется недоведенным до нужной ступени, не разрешиться до той степени, которая сможет дать тот необходимый минимум спокойствия. Оно так и будет беспокойно влечь к себе, забирая возможность сосредотачиваться на других делах и заботах.