– Ты его мама. Сейчас он маленький и его тянет больше ко мне. Но это неважно. Он тебя очень сильно любит. Вот тут жаловался мне, что мама пришла с работы, очень уставшая. И ему было тебя очень жалко. Он хотел даже сходить и купить тебе твое любимое мороженное, но копилка оказалась пустой. Мы же с ним совсем недавно ходили в магазин и он, на свои скопленные деньги, купил себе машинку. Он был очень расстроен. Мне кажется, он даже всплакнуть тогда умудрился. Ты его мама, а я тетя.
– Любимая тетя, – поправляла ее несколько успокоенная Маша.
– Хороший он у нас мальчик, – как бы подводя итог, говорила Марта.
Было ли Марте Андреевне грустно, что Дима приходился ей племянником, а не сыном, сказать было сложно. Сложно, потому что сама Марта Андреевна не могла точно ответить на этот вопрос. Диму она очень любила, для нее он был родным человеком. А уж тетя она ему была или мама… Хотя иногда, очень редко, все же то ли чувство обиженности, ревности, то ли некоторой неполноценности, что она Диме все-таки не мама, посещали ее. В такие часы Марта Андреевна становилась более молчаливой, задумчивой, несколько оторванной от мира сего и грустноватой. Никто ни на работе, ни дома, если она была не одна или находилась в гостях, не понимал, что становилось причиной ее приунывшего состояния. Но повседневные дела и, конечно же, любимая работа быстро выводили Марту Андреевну из потерянного состояния, и она становилась прежней.
Причина же, по которой Марта Андреевна жила всю жизнь одна была следующая: тот человек, с которым она была готова создать свою семью, долгое время пребывал в нерешительности. Он ходил на свидания к Марте, но не обделял вниманием и девушку, что жила через дом от него. С той девушкой он учился в школе, потом несколько лет молодые люди не видели друг друга (он был в армии, а она училась в другом городе), а потом, вновь повстречавшись, с холодком отнеслись друг к другу. С холодком же и просили друг у друга все чаще и чаще помощи в основном в выдуманных и ненужным ни ей ни ему делах.
Марта всё это знала и даже видела, потому как в доме, где жила одноклассница ее молодого человека, была квартира ее тетушки Клавдии, к которой она регулярно захаживала в гости. Тетушка была любопытной и вездесущей старушкой и непременно обращала внимание племянницы на сие пристраннейшее явления.
– Марточка, это просто ненормально, когда в кино он приглашает тебя, а лампочку вкручивать бежит к Люсеньке. Что-то там не так! Не может быть так! Не верю я в такие частые перегорания лампочек и, тем более, что Люсенька до сих пор еще живет с родителями. Там какая-то несусветица происходит, – и после секундной паузы, – бросай ты его, Марточка.
Тетушка Клавдия, кроме упомянутых выше качеств, была прагматичной и деловой старушкой. Она могла поверить в некоторую случайность, если та происходила раз, ну или с большой натяжкой два раза. Все остальное – те же самые постоянные Люсенькины просьбы о помощи, адресованные всегда конкретному человеку – проходило по разряду запланированных закономерностей. Только обрисовывала тетушка Клава такие ситуации по-простому, с народно-творческих акцентом – просто так даже мухи не летают, а здесь дела похлеще затеваются.
Марта и сама мало-помалу начала сомневаться и пропитываться недоверием к молодому человеку и однажды прямо сказала ему, что ее в нем не устраивает.
Какое-то время после того разговора он молчал, потом появился и сделал неуверенное, неуверенность так и сквозила из него, предложение Марте. Марта оказалась в замешательстве, а когда пришла к тетушке и увидела из окна ее квартиры, как ее нерешительный жених тащит какую громоздкую коробку, а сзади его плетется чем-то недовольная Люсенька, то тут же приняла для себя окончательное решение.
Но он долго еще всплывал у нее в памяти и давал лишний повод погрустить. Марта слышала, что он вскоре женился на Люсеньке, а потом, спустя несколько лет развелся с ней.
Марта же так и не повстречала того человека, за которого захотела бы выйти замуж. И то ли это была судьба такая, то ли наоборот не судьба…
К вечеру погода нахмурилась. Откуда-то приплыли тяжелые облака и норовили закрыть собой оставшийся кусочек голубого неба. Нина как-то безнадежно посмотрела на голубой островок. Дождь наверняка будет. Уже сейчас чувствовалась пришедшая вместе с тучами сырость. Вечер оказался щедр на весеннюю свежесть. Пробирало до мурашек и остро захотелось горячего чая.