На какие-то секунды идти к Марте Андреевне вдруг расхотелось. Появилось желание прийти домой и побыть с Лешей. Они договорились, что он сегодня придет. Но горячий чай не потерял своей актуальности. И Нина, сказав себе, что идет в гости только на полчаса, несколько успокоилась. Но особого настроя идти вообще куда-то, пусть бы и не к Марте Андреевне, не имела.
Час в гостях прошел быстро, Нина поймала этот момент и засобиралась уходить. Ее грело, что совсем скоро она встретиться с Лешей. Ей нравилась Марта Андреевна, но Леша… Нине бы стоило признаться себе, что Леша занимает очень много места в ее мыслях, что он незаметно обосновался в ее жизни и само собой разумеющемся стало для нее то, что он наливает чай у нее на кухне, ремонтирует дверку кухонного гарнитура, выходит из ванной и читает книги, что стоят в старом, но крепком инигде не поломанном шкафу. Сама Нина только пару раз заглядывала в этот хозяйский шкаф. Там было очень много классической литературы, как отечественной, так и зарубежной, почти треть шкафа занимали книги, посвященные музыке (просто немыслимо, что о музыке можно столько писать!..) и три дамских дешевых романа, которые катастрофически не вписывались в общий библиотечный фонд этой квартиры. Романы стояли в нижнем углу шкафа особняком, были в ярких, броских обложках и всем своих внешним видом как бы говорили: «Вот мы какие замечательные!.. Вот как интересно нас читать!.. Читайте только нас, исключительно только нас. И даже не думайте заглядываться на унылые серые переплеты тяжелых старых книг!..»
– Смотри, – как-то сказал Леша, листая цветной роман, – эта книга ровно девять тысяч рублей стоила.
– Сколько? – не поняла Нина, зайдя в комнату.
– Девять тысяч. Ее, наверное, в девяностые годы покупали.
– Да!.. Девять тысяч…
Леша поставил пеструю книгу обратно и взял серую и невзрачную. Яркая обложка егоне привлекала. Главным для него было содержание.
Выходя из метро Нина была полна нетерпения. Она уже вовсю представляла себя дома, и не сразу заметила, что на улице – дождь. И ни кусочка чистого неба не осталось. Дождь быстро разошелся и вместо редких мелких капель воздух стали пронзать крупные и частые. Волосы стали сырые, плащ намок, каблуки захлюпали по лужам, машина засветила фарами в начавшейся темноте, вдалеке гудела оживленная трасса, невесть откуда взявшаяся кошка чуть не свалилась в лужу, прыгая с ветки на скамейку, воробьи все попрятались и кто-то кому-то вдруг крикнул «Идиот!..»
Нина забежала в подъезд и поспешила перевести дух. Еще чуть-чуть и она дома… Подъездная дверь распахнулась и, оставляя ливень позади, в подъезд вбежал Леша.
– Я думала ты уже пришел! – удивилась Нина, утирая тыльной стороной ладони лицо.
– Я в магазине задержался. Там какая-то ерунда с ценой на апельсины случилась. Разбирались ужас как долго и другие кассы были в длиннющей очереди.
– Ты апельсины купил? – еще больше удивилась Нина, вдруг засмеявшись.
– Один… пока в очереди стоял… вдруг надумалось…
И Леша быстро заразившись, сам принялся беззаботно, совершенно не зная чему и над чем, смеяться. Он смеялся и все смотрел на Нину, на ее искрящиеся радостью глаза, на ее мокрые волосы… И когда немного успокоился для чего добавил:
– Какая-то бабушка покупала апельсины и застопорила всю очередь. Я глядя на нее тоже купил.
– Лешка!.. Ой!.. Пошли что ли домой. Сушиться будем.
Они поднимались по ступенькам совсем позабыв об апельсинах. Их разговор заполнил шедший на улице дождь, они не могли идти молча. Непомерное желание прикоснуться друг к другу переполняло обоих и, ощущалась так, будто бы лучи солнца послегрозы излучая тепло все сильнее и сильнее грели продрогшего человека, ласкали его кожу, которая вся покрылась от холода мурашками.Их глаза были полны весны и аромат счастья витал повсюду. Чуть запаха сладковатых духов, волос, сырой одежды, салона машины, мужского одеколона самую малость, каких-то еще еле уловимых посторонних запахов – всё кружилось в воздухе и верно сводило с ума.
Когда закончился вечер и наступила ночь, было неясно, но и совсем неважно. Поздний вечер, ранняя ночь, тонкая грань… Дождь и тучи за окном, а над тучами – звезды! И это невольно волновало воображение Нины, когда она проснулась посреди ночи. Проснулась, тщательнее укрылась одеялом и прижалась к спящему Лёше, а вскоре сон и ее заставил отдыхать от всяких, пусть бы даже романтических и легких мыслей.
А прекративший поливать город дождь, черпнув откуда-то воды, пошел с новой силой.
Глава 14
Нина перестала надеяться на чудо, то есть на то, что ее мама вдруг разулыбавшись, без тени какого-либо подвоха, искренно, улыбнется ей и скажет: