Проходя по полузаросшей тропинке через лесную чащу, Нина остановила свой взгляд на старом раскидистом клене. Он был еще зеленый, но глядя на его шершавую толстую кору, что облепляла даже тонкие его ветви, Нина почувствовала, что стоит этот клен, прилагая большие усилия. А заглянув немного за пышную крону на другую его сторону, Нина увидела большую сухую ветку. Ветка была третьей частью всего дерева. Нина чуть слышно вздохнула и мысли ее мгновенно перелетели из рощи в дачный домик. Ей удивительно живо и быстро представилось, как начинают просыпаться ее родители, как еще полусонная мама, накидывая на плечи легкую вязанную кофточку выходит на крыльцо и идет к умывальнику, что висит за домом и что был сделан ее отцом еще в позапрошлом году. Мама идет, обходя яблонями, меж которых уже образовалась натоптанная тропинка, наваленные около крыльца и в его окрестности строительные материалы – доски, кирпичи, строительный уровень и рулетка с молотком и ведерком гвоздей, так же лежали на траве в общей куче. А в доме, в комнате, что была и залом и спальней, царил полнейший разгром – там сейчас был эпицентр ремонта! Раскрыты полы, со стен содраны неимоверной давности обои, много пыли, грязи и кучи невесть откуда взявшегося мусора. При ремонте, в особенности капитальном, без гор мусора невозможно обойтись. Порою даже возникает ощущение, что он берется совершенно из неоткуда, будто из воздуха оседает вместе с вездесущей пылью. И только успевай его собирать и выносить из дома.
– Леш, – резко прервала она свою задумчивость, – послушай!
Леша остановился и поставил довольно объемную сумку на землю.
– Послушай, как здорово поют!
Нина встала, оперевшись одной рукой о ствол молодой осинки, а другой, отгоняя от лица комаров. В лесу только на секундочку достаточно остановиться и вот они комары – уже тут, как тут. Это уже поближе к осени жужжащие кровососы начинают пропадать, а поздней весной и летом они не желают угомониться ни на одну минуту.
Нина с Лешей простояли три минуты, покуда хватило терпения и в прежнем темпе двинулись дальше. Аэрозоль от комаров слабо помогал. Птицы, казалось, уже досыта ими наелись и потому просто резво и каждый о своем переливались разными голосами. Мелодично и спокойно текла по лесу их музыка.
– Мне казалось, что идти ближе, – признался Леша, к большой Нининой неожиданности, и добавил, – если мы сейчас… дайка подумать…
Они остановились. Леша, прищурившись и прикусив нижнюю губу от усиленного перебирания мыслей в голове, водил задумчивым взглядом туда-сюда, вправо и влево. Нина немного посторонилась, и вышла из-за спины Леши. Перед ней открылась заросшая молодым осинником и дикими яблонями поляна. Осины были уже в два человеческих роста высотой, а на яблоньках, наливаясь кислым вяжущим соком висели зеленые маленькие яблочки. Но было очевидно, хотя и с трудом представлялось, что раньше здесь росли только трава и цветы.
– Если я не ошибаюсь, то раньше, на этой поляне росла земляника. Крупная такая и очень сладкая.
– Прямо, как виктория! – чуть с иронией, но совершенно по-доброму, отозвалась Нина.
Хотя, на самом деле, ей сделалось совсем невесело. Она была полностью уверена, что Леша знает, куда идет. И его блуждающее лицо, он изо всех прятал от Нины свою откровенную растерянность, в одну секунду преобразилось.
– Крупнее, – нарочито зазнаваясь, ответил Леша.
И вдруг перед ним, словно вспыхнула искрой, одинокая сцена. Леша вспомнил, удивительно остро ощущая все те чувства, что одолевали его, когда он в девятнадцать лет, совершенно без сил сел в автобус и уехал в Ливнево. Ему нестерпимо надоело общежитие, депрессивное лицо матери и приставучие, везде сующие свой нос соседи. Он не пошел к некогда своему дому, так как прекрасно знал, что нет у него больше ни дома, и своей квартиры тоже нет, а через лес, растеряв где-то свой детский страх заблудиться, находиться одному в лесной чащобе, направился к речке. Он раньше часто ходил на реку с отцом. Иван, будь то выходные или же отпуск, старался выводить сына на природу. Чтобы тот мог и рыбки половить и искупаться, просто хотел, чтобы у его сына было счастливое детство.
В тот невеселый день Леша, спутав дороги, и вышел на эту поляну. Он знал о ее существовании, но ему нужно было на реку, то есть правее от поляны и прямо-прямо. Внутри у него жила отчаянная надежда, что только то самое место у реки его сейчас спасет.
Тогда он выбился из сил. Еле нашел сквозь начинающие пробиваться наружу слезу нужное направление и еле-еле добрался до его, до ИХ с папой места. Конечно, тогда, девять лет назад он и не заметил, что на полянке появились совсем маленькие, совсем как трава, молоденькие деревца.