– Рит, можно? – Леша постучался в надежде, что она не спит и сможет с ним более или менее адекватно поговорить.
– Че надо? – послышался пренебрежительный, чуть писклявый голос.
Леша открыл дверь.
– Рит, – произнес Леша.
В нос ему тут же врезался приторно-сладкий, насыщенный, едкий запах. В нем были намешаны явные следы энергетика, банка из-под которого валялась прямо у входа в комнату и на которую чуть не встал Леша, табачного дыма, ладно еще, что не марихуаны, впрочем, одно другого не лучше, чего-то витало в воздухе от фруктовой жвачки и слишком много было вылито в пространство сладких духов.Вообщем, как говорят, топор можно было вешать прямо посередине комнаты, точно бы не упал.
– Ну! Я долго буду ждать? – в нетерпении произнесла девочка, на вид она выглядела очень юной, коей, впрочем, и была, но манера ее поведения, да и внешний вид, враз портили все впечатление.
– Рит, ты не знаешь, к моему деду никто не приходил?
– Ф!.. – фыркнула девочка и выпустила в воздух, то есть в то, что от него осталось, еще одно густое облако дыма, – Я что, за твоей комнатой следить нанималась?
– Рит, дед пропал! – не обращая внимания, на ее раздражительную интонацию и на ужасную атмосферу в комнате, настойчиво произнес Леша.
За годы проживания в общежитии он научился разговаривать с различным народным контингентом – от уже давно переехавших в нормальную квартиру профессора института с женой, многодетных мамочек с вечно чего-то хотящими и кричащими детьми, до замкнутых в себе, немного со странностями гражданами и малолетками наркоманами. Про свою же семью он никогда бы не отозвался плохо, то были его родные люди. Но здравый смысл подсказывал ему, что со стороны зрелище было еще то.
– Он же больной! – искренне удивилась девочка, тряхнув головой и заправив неопределенного цвета волосы, то ли они все-таки были с вишневым оттенком, то ли отдавали синевой, понять было сложно, в капюшон толстовки.
– Рит! Кто приходил или нет? – все больше нервничал Леша и, отволнами вскипающего сознания бегал глазами по накрашенному лицу девочки. Это было нехорошо, но он ничего не мог с собой поделать.
– Я никого не видела. Мамантвоя уже тысячу лет не появляется. И, – убрав окурок в пустую, что удивительно, пепельницу, добавила девочка, – разве бы ты не заметил, что она приходила?
– Ладно! Спасибо.
Девочка успела поверхностно заинтересоваться разговором, но Алексей уже захлопнул дверь и поспешил вниз, на второй этаж. Там жила Маргарита Аркадьевна, женщина недавно вышедшая не пенсию, и вполне добродушная к окружающим ее людям.
Леша столкнулся с Маргаритой Аркадьевной на лестничной площадке.
– Маргарита Аркадьевна, здравствуйте! Вы деда не видели?
– Лешенька, а что случилось?
– Дед пропал.
– Так разве он не пришел?
– А куда он уходил? То есть он сейчас вообще не ходит.
– Как же так Лешенька? Он… – Маргарита Аркадьевна замерла, что-то усиленно вспоминая, – он правда показался мне странным. Сказал, что ты ему обещал его скоро на родину свозить.
Леша буквально опешил и невольно отшатнувшись назад, врезался спиной о периллы лестницы. Он широко раскрыл глаза и, пытаясь собраться, и что-нибудь понять, внимательно уставился на Маргариту Аркадьевну.
– Маргарита Аркадьевна, когда… когда все это было? Что он вам сказал?
– Леш, да сегодня утром. Ты на работу ушел, а он, буквально через двадцать минут, следом за тобой спустился. Я, правда, еще подумала, что он болеет. Но я так давно к вам не заходила, вот и подумала, что ему лучше стало. Мало ли чего бывает…
Леша пытался что-нибудь соображать и прийти к какому-нибудь логическому выводу. Он же ведь должен знать, что ему сейчас делать! Он же ведь обязательно найдет выход! Но ничего у Леши не получалось.
– А… куда он пошел? Маргарита Аркадьевна, он не сказал, куда пошел?
– Да, нет! Я же тебе говорю, только сказал, что ты обещал…
– Извините… я побежал.
Алексей сорвался с места. Он за мгновения поднялся на свой этаж, словно ветер, залетел в комнату, нацепил на себя куртку, вытащил из кошелка деньги и, наскоро их свернув, засунул в карман. Всё, теперь нужно торопиться, очень торопиться.
Леша боялся. Пока еще сам толком не знал чего, но боялся. Все его страхи витали в нем душным, серых облаком, словно приплывшим к нему из пасмурного дня. И ужасно было вытаскивать из облака сырые ниточки, потому как, эти самые ниточки были страшными, преобразованными в слова, мыслями.
– Ритка! – зло бросил Леша, когда врезалсяс девчонкой, выбегая из своей комнаты.
Отстранив ее, словно вещь-преграду на своем пути, он побежал дальше.